Книга После развода. Отголоски любви, страница 26 – Катя Лебедева

Это я должна защищать ее, поэтому вступаю в разговор, разочаровавшись в двух женщинах, лишенных чувства такта.

Я с усилием перевожу взгляд на директора, стараясь говорить максимально спокойно и дипломатично, выжимая из себя подобие улыбки.

— Мария Ивановна, я прекрасно понимаю вашу озабоченность и разделяю ее. Недоразумение с волосами будет исправлено, я вас уверяю. Я обязательно поговорю с дочерью, мы вместе найдем решение, как максимально бережно и быстро вернуть волосам нормальный, естественный цвет, когда это будет возможно, чтобы не испортить их структуру полностью. И всю необходимую воспитательную беседу я проведу с ней сама, дома, с глазу на глаз. Уверяю вас, не надо дополнительно упрекать и давить на нее здесь и сейчас.

Директор смотрит на меня поверх очков, ее взгляд жесткий, непреклонный. Ей не нравится, что ее тычут носом куда не следует.

— Я понимаю вашу материнскую позицию, Мила Александровна, и уважаю ее, но вы должны понять, что у нас здесь не салон красоты и не место для смелых экспериментов, а серьезное учебное заведение. На приведение внешнего вида в соответствие с нашими правилами я даю вам ровно один день. Завтра к первому уроку я хочу видеть Злату с волосами естественного, человеческого цвета, потому что разлагать дисциплину, показывать дурной пример и поощрять подобный эпатаж в стенах этой школы я никому не позволю.

Я стискиваю зубы и молча киваю, чувствуя себя предательницей. Они могут ее отчислить, отстранить. Я не могу рисковать ее судьбой. Ей и без того сложно на новом месте, и менять ей школу в такой момент не хочу.

— Хорошо. До свидания.

Встаю и тяну Злату за собой. Мы молча, не глядя друг на друга, выходим из кабинета, и спиной чувствую на себе тяжелые, осуждающие, торжествующие взгляды двух педагогов.

Едва тяжелая дверь с глухим стуком закрывается за нами, и мы делаем несколько шагов по пустому, безжизненному, гулкому коридору, Злата срывается. Она резко останавливается, разворачивается ко мне.

— Я тебя ненавижу! Ты должна была меня защищать! Ты должна была встать и сказать им, что они не имеют никакого права указывать мне, что делать! А ты что сделала? Поддакивала этой старой, засохшей карге! Кивала, как продажный китайский болванчик! «Исправим, да, конечно, сделаем все как вы скажете, о великие!». Отец бы никогда так не поступил! Он бы никогда не отругал меня за это! Он бы понял! И уж тем более никогда не позволил бы этим замшелым училкам указывать мне, как жить и заставлять перекрашиваться!

Ее слова бьют в самое сердце. Мне и без того больно было так поступать, но она еще подросток, гормоны бушуют, она просто не видит дальше своего носа, в то время как я вынуждена все предотвращать.

— Злата, успокойся, возьми себя в руки, прошу. Да, я понимаю, что в твоем возрасте хочется выделяться, быть не такой, как все, привлекать внимание. Но, родная, в любом обществе, и школа не исключение, есть определенные правила, установленные нормы.

Она кивает головой, не желая меня даже попытаться услышать.

— Их нельзя просто так взять и нарушать, когда вздумается. Такова жизнь, она состоит не только из прав, но и из обязанностей. Не всегда все происходит так, как нам хочется в данный момент. Иногда приходится подчиняться общим требованиям, даже если они тебе не по душе.