Книга Измена. Счастье вопреки, страница 93 – Катя Лебедева

Но даже если и нет, пусть будет, она никому не мешает, а мне легче жить.

— Что случилось? По поводу чего такой дикий ор? — спускаясь по лестнице, вижу уже возведенного до предела сына, стоящего посреди гостиной. Увидев меня, его глаза еще сильнее наливаются кровью.

— Ты так и будешь сидеть здесь и ничего не делать? Тебе совсем на нее плевать, да? Или думаешь, этих дежурных приездов и звонков ей хватает? — бросается на меня сын и толкает в грудь.

— Максим, я просто даю ей возможность жить без своего давления. Все этого хотели. Я это дал. Что за истерика? Не ты ли первый кричал, что без меня маме будет лучше?

Он молчит, хочет сказать и молчит. Я понимаю, что сейчас прозвучит, но он должен сказать это сам. Должен признаться сама себе, что ошибся, и никому легче не стало.

— Я ошибся, и что теперь, будешь меня слушать? — с диким отчаянием выдает это сын, а я смотрю на него и вижу, как он на меня похож, как вырос за эти месяцы. Он повзрослел на несколько лет, и в этом тоже есть моя вина.

— Максим, — зову его, хочу сказать, что всему свое время, и его мама тоже должна понять и принять некоторые вещи, но он не дает мне договорить.

— Что, Максим? Что, Максим? Вы же любите друг друга. Как бы мне не хотелось это признавать, но любите. Ты думаешь я не знаю, что ты по другим бабам не ходишь?

Вот это новости. Он что за мной следил? Я от удивления даже бровь выгибаю.

— Да, я об этом знаю. Я знаю, где ты проводишь время вне работы. Ты здесь замкнулся, сидишь, покупаешь стройматериалы и делаешь сам ремонт. Не понимаю, зачем. Ты даже сейчас, — взмахивает руками на меня, — весь в краске. Я ведь понимаю, для чего ты это делаешь. Так почему ты ничего не делаешь с мамой?

— Все? Прокричался? — прохожу мимо него и сажусь на диван. — А теперь успокойся и сядь. Поговорим. Я бы вас не отпускал еще тогда, но так нужно было, Максим. И не надо спрашивать кому, ответ очевиден всем. Я твою мать, как любил, так и люблю, и буду любить всегда.

Слова идут от самого сердца, и сын верит им, вижу это по его взгляду.

— И да, я делаю здесь ремонт не просто чтобы заполнить эти одинокие вечера, а потому что никто другой мне не нужен, и я жду вас. Но я понимаю, какую ошибку совершил. Я очень надеюсь, что в твоей жизни никогда не будет такой ситуации.

Он пожимает плечами, не понимая, что я имею ввиду, и тогда я продолжаю.

— Запомни одну вещь: всегда, чтобы не происходило, надо максимально разговаривать, не надеяться на чудо, не ждать чего-то, а вот если что-то конкретно сейчас беспокоит, садиться и разговаривать, иначе может случиться катастрофа. А последствия этой катастрофы устранять не очень легко и приятно. Я сейчас как раз-таки эти последствия пытаюсь устранить.

Снова ничего не говорит. Сын думает и молчит, но я его не тороплю. Понимаю, как ему сейчас нелегко. Одно только то, что он пришел сюда, уже о многом говорит. Я понимаю, что он все-таки меня простил. Если бы не простил, не сидел бы сейчас здесь, не разговаривал, не просил бы своеобразным способом что-то сделать, чтобы вернуть Аню.

Всем нужно время, абсолютно всем, и вот ради того, чтобы все пришли к тому, чтобы семья восстановилась, пришлось сделать больно в первую очередь самому себе, и отпустить. Да, им тоже, но порой мы все можем осознать лишь тогда, когда потеряем.