Книга Измена. Счастье вопреки, страница 20 – Катя Лебедева

— Как мужик? Ну тогда давай выйдем, обо всем поговорим, и ты мне объяснишь, как, будучи мужиком и поступая, как мужик, ты мог ей изменить. Чего тебе вообще не хватало? Что произошло, что ты поступил как… мерзавец?

Сын ненадолго запинается, и я понимаю, что он хотел сказать более крепкие слова, но сдержался, вспомнил, как я не люблю нецензурную брань и как начинаю за нее ругать.

— Мальчики, я вас очень прошу, пожалуйста, не ругайтесь вы, не ссорьтесь. Оно того не стоит. Максим, это наше дело с отцом, мы сами со всем разберемся. Пожалуйста, не вмешивайся. Я тебе благодарна за такую отзывчивость, правда, но я не хочу, чтобы вы ссорились, не хочу, чтобы ругались по этому поводу.

Начинаю плакать, потому что не могу быть сильной при них, не могу, а еще очень сильно устала.

— Вы ведь сын и отец. Вы должны быть всегда друг за друга, всегда вместе. Пожалуйста, Максим, — хватаю сына за футболку, но он ведет плечами, просит, чтобы я отпустила его, но я не делаю этого, не хочу. Я боюсь, что, если отпущу, точно случится беда.

— Мам, не вмешивайся в это, а лучше пойди на кухню, закажи ужин. Мы с отцом поговорим, и потом я приду, — вот так четко, категорично обозначает свою позицию, которой и гордиться хочется, и плакать одновременно.

— Максим, не надо, не надо. Я прошу. Никто ни в чем, ни перед кем не виноват. Сын не руби ты с горяча. И ты тоже, Вить, ну зачем так? Это только наши с тобой проблемы. Зачем, зачем ты его вмешал?

— Я у тебя еще раз спрашиваю, как ты мог так с ней поступить? Если уж бес в ребро саданул, не мог об этом ей честно сказать и попросить развода? Она не заслужила, чтобы ты за ее спиной такие подлости делал.

— Аня, Макс прав, иди на кухню, этот разговор касается только нас. Он хотел откровений, он их получил, все. Дальше мы с ним сами во всем разберемся, иди.

— Да прекратите вы, — не выдерживаю, срываюсь на крик. — Хватит, хватит! Я вам еще раз повторяю, не надо устраивать здесь петушиные бои, не надо никому ничего доказывать. Витя, ты должен быть умнее, должен взять все под контроль и первым остановиться, пока вы не наговорили друг другу лишнего.

И этот туда же. Никто меня не слышит. Я здесь для всех предмет мебели что ли? Еще и живот начинает тянуть неприятно. Только этого мне не хватало для полного счастья.

— И ты, Максим, повторюсь, мне приятно то, что ты за меня переживаешь, я тебе очень благодарна за эту поддержку, но он твой отец, вы не должны ссориться, и ты не должен занимать чью-то конкретную позицию. Мы оба твои родители, оба, и никто из нас не заслуживает подобного отношения.

— Аня, ты меня слышишь? — перебивая, рычит Витя. — Сын прав, иди в другую комнату, мы здесь сами со всем разберемся.

— Не разговаривай с ней. Так она тебе не вещь, чтобы ты говорил с ней в подобном тоне, — несмотря на то, что Максим обиделся на меня, я видела это во взгляде, продолжает меня защищать, чем еще, с одной стороны разрывает мне сердце.

— Мальчики, прошу.

— Мам, не защищай его, не защищай, не смей, он этого не заслужил. Раз на другую полез, он не заслуживает твоей любви. Пусть убирается к той, что решила увести его из семьи. А если и расстались, один раз уже нашел другую, и второй раз сможет. Мам, что ты творишь?

Слова сына ошеломляют, выбивают воздух из легких. В кого он такой категоричный, в кого? В кого резкий? Это ужасно, это очень ужасно!