Книга Измена. Счастье вопреки, страница 12 – Катя Лебедева

На этих словах он усмехается. Да, я понимаю, что сейчас действительно эти слова звучат очень смешно, ведь я уже делю с ним постель, но ведь я не знала об измене, не знала о том, что он так со мной поступил. Это не считается сейчас. Зная все это между ами уже ничего не может быть.

— Это все не для меня. Это все не про меня. Я тебе это говорила. Я тебе говорила единственное, что не смогу простить — это измену, и ты сделал именно это. Ты мне изменил, Вить. Ну почему? Почему?

— Концерт закончен, прокричалась, легче стало? — с каждым словом муж становится все более грубым, и тем самым словно загоняет очередной гвоздь в крышку лично моего гроба, ведь нашу семью он уже закопал.

— Делай, что хочешь, — устало и немного равнодушно отвечаю ему, отворачиваясь к окну, и он выезжает из стояночного кармана.

— Я люблю только тебя, чтобы ты там себе не на придумала, и все, что я делал, делаю и буду делать, только ради тебя и ради сохранения нашей семьи, — ловко выворачивая руль одной рукой, второй тянется к моему лицу, и даже на слепую находит слезы, вытирая их.

Аня

Витя действительно принимает решение. Он спокойно ведет машину, пока я, закрыв глаза, пытаюсь осмыслить, что же все-таки произошло. А ничего хорошего и не произошло.

Единственное, что понимаю, куда бы он меня сейчас не отвез: в институт или домой, мне все равно будет не по себе, мне все равно будет хотеться выть от отчаяния и боли, и, наверное, в большей степени от обиды, от обиды за то, что он просто принял какое-то решение сам по себе, и наплевал на меня.

— Ты в норме? Совсем притихла, — через несколько минут нашей дороги, спрашивает муж, а я тихо усмехаюсь, и мне все равно, заметил он эту усмешку или нет.

Вот правда, сейчас совсем не до этого. Мне бы как-то собрать себя в кучу. Сейчас нельзя быть слабой, нельзя. Но я забыла, забыла, что такое быть сильной. К хорошему быстро привыкают, а к старому возвращаться очень больно и тяжело, но, кажется, у меня нет выбора, мне придется это сделать.

— Ну, чего молчишь, Ань? Скажи уже хоть что-нибудь, — слышу в его голосе беспокойство и от этого становится еще смешнее.

Не понимаю, для чего ему это нужно? Пытается создать видимость примерного заботливого семьянина? Мол, он такой внимательный, добрый, отзывчивый. Мерзко от этого, только, где же были все эти качества, когда он не изменял?

Да, в целом он хороший, но сейчас он самое настоящее зло, самая большая проблема в моей жизни, та самая причина горьких слез.

Зачем он просит меня сказать хоть что-то? Ему ведь все равно, что я скажу. Ему важно, чтобы я подала голос по команде. Возможно, я ошибаюсь и просто хочу думать так, чтобы было легче его ненавидеть, чтобы сделать глупому сердцу еще больнее, и помочь разуму победить.

— Ну же, Ань, ты заставляешь меня волноваться. Я ведь сейчас делаю все, чтобы ты не чувствовала себя брошенной и ненужной, стараюсь показать тебе, что между нами ничего не изменилось, что ты как была, так и остаешься главной женщиной в моей жизни.

Пусть что хочет делает, что хочет говорит, больнее уже все равно не будет. Ну, правда, что может быть еще хуже? Вторая семья, другой паспорт, где стоит штамп с другой женщиной, и, может быть, записана еще парочка детей. От такого я точно сойду с ума и ничто уже не сможет мне помочь.