Книга Измена. Право на любовь, страница 52 – Катя Лебедева

— Соня, прекрати. Я ее не звал, она сама сюда пришла. Сама. Она мне не нужна, услышь ты в конце концов. Я люблю только тебя, а она это то, что нам обоим нужно забыть, и я готов забыть, а ты нет. Ты ведешь себя как ребенок. Глупый обиженный ребенок, но нам уже не пятнадцать лет, Соня. Надо уметь находить выходы из разных ситуаций, как ты не понимаешь.

— Я ребенок? Ты серьезно? Какой выход из ситуации, когда тебя предал человек, который клялся в верности, который клялся любить, оберегать, никогда не предавать? О чем ты? Все, нет нас. Хватит, я даже не верю тебе. Понимаешь?

Вырываю руки из его лап и поворачиваюсь. Кричу на него, кричу так, что у самой уши закладывает, а он даже не морщится, лишь тяжелее дышать начинает и все, вижу, как недоволен, как не согласен, но молчит, сдерживается, не хочет продолжать этот скандал.

— Я больше тебе не верю. Я не верю, что она сама просто пришла вот так удачно именно сегодня и именно в это время.

Я прекрасно понимаю, что сейчас в его голове. Он ругается, думает, что отбилась от рук, что нужно воспитать. Уверена, именно такие мысли сейчас в его голове. Но на самом деле просто открыла на многое глаза.

— Хочешь верь, хочешь нет, но это правда. Что тебе нужно, чтобы ты мне поверила? Детектор лжи сюда принести? Так давай, мне скрывать нечего, задашь любые вопросы.

— Да зачем мне он нужен? Зачем, скажи, что он изменит? Вот что? — я даже начинаю размахивать руками, потому что не могу сдерживаться, не могу.

Кажется, гормоны дают о себе знать. Я начинаю превращаться в истеричную особу, и мне это очень неприятно, потому что это не я. Вот такая истеричка, плаксивая, это не я, но он упорно меня доводит до того, чтобы я жила именно в этом состоянии, чтобы я из него не выходила.

— Может бытьхотя бы успокоишься и будешь точно знать, что я к тебе испытываю, и что я говорю тебе правду, когда рассказываю о нашем совместном будущем. Я не вижу себя ни с кем другим. Только ты. Ты до самого конца.

— Если бы ты любил меня, то тогда у тебя не было бы любовницы, ты бы не пошел налево. Ты хоть сам понимаешь, насколько глупо все это звучит. Мне так стыдно было сегодня. Я себя такой униженной чувствовала, когда все ее увидели. Макс, это уже слишком.

И это правда. Всему есть предел. Публичность стала моим приговором.

— Одно дело это все между нами, а другое дело, когда это вот так вылилось. Пожалуйста, давай прекратим, давай остановимся. Я тебя очень прошу. Ну, не трепи ты мне нервы, и себе их не трепи. Нас ничего не связывает, ничего. Давай разойдемся.

На этих словах запинаюсь, потому что лгу сейчас, не знаю, как он, а я точно лгу, и кое-что нас все же связывает, но ему не стоит об этом знать.

— Иди спать, Соня, — Макс резко меняет тему разговора, и я даже вздрагиваю, отшатываюсь от него от неожиданности. — Ты не в состоянии разговаривать. Ты как ослица, уперлась лишь в свое желание и не видишь никого вокруг. Мы поговорим позже, когда в тебе хоть немного проснется совесть.

— Что? Макс, ты в своем уме? — но мой вопрос остается без ответа, и муж уходит, оставив меня сгорать от непонимания.

Соня

— Софья, дорогая моя, здравствуйте. Как я рада вас видеть, вы себе не представляете, едва я переступаю порог студии, как на меня набрасывается наша директриса.