Книга Измена. Всё начинается со лжи, страница 98 – Татьяна Тэя

– Ты бы тоже выпил.

– Так я за рулём.

– Такси вызовем, – подкалываю я.

И Ваня, покачав головой, наливает себе бокал.

– Уговорила.

Через два часа катания мы высаживаемся на той же пристани и вызываем такси.

– Надеюсь, машину не эвакуируют, – бормочет Ваня. – А то на чём я нас завтра к маме повезу?

– На электричке поедем, – поддеваю его локтем и смеюсь.

Мне отчего-то очень весело, когда я представляю Ленского в вагоне пригородного электропоезда. Смех перерастает в икоту, и я думаю, что хоть пила я и немного, но речная качка усугубила эффект.

До дома недалеко. И поездка на такси короткая. Ваня забирает ключи, которые я достаю из сумочки и сам открывает все двери.

Я уже хочу пройти в гостиную и прилечь на диван. Скинуть каблуки и платье. Но Ленский хватает меня за запястье и тормозит.

Оборачиваюсь, смотрю на него вопросительно. И ощущаю внутренний трепет перед этим мужчиной.

Взгляд его темнеет. Ошибки быть не может. Это «особый» взгляд. Так смотрит мужчина на женщину, когда хочет… Когда её хочет. И Ленский хочет меня. Прямо сейчас.

И целует, едва давая мне опомниться.

Его руки везде: под платьем, под нижним бельём. Пальцы легко находят застёжку. Молния скользит легко. Лиф опускается, ткань застревает на бёдрах. Бретели бюстгальтера оттянуты на локти, а горячие ладони Ленского сжимают плечи, увлекая меня в хозяйскую спальню.

Я судорожно борюсь с пуговицами его рубашки. А он, покусывая меня в шею, лишь мешает процессу расстёгивания.

– Да, чёрт возьми! – ругается он, желая сдёрнуть или порвать платье.

– Я сама… сама. Не надо портить одежду, – бормочу, стряхивая ткань с каблуков.

В спальне Ваня укладывает меня на кровать, а сам ложится сверху. Тяжестью своего тела вдавливая в матрас.Я чувствую возбуждение каждой клеточкой своего тела. Обнимаю Ваню, не желая отпускать. Но губы сами шепчут между поцелуями:

– Ты что это собираешься делать?

– А тебе неясно? Думала, у нас брак не настоящий будет?

– Но ты же сам говорил, фиктивно.

Ваня перекатывается на спину, усаживая меня сверху. Ладонями он крепко держит за бёдра, заявляя:

– Я врал.

– Ты и врал? Не верю.

– Сейчас я тебе продемонстрирую всю глубину своего вранья.

Он затыкает мой рот поцелуями. А дальше… а дальше мне главное не забыть, как дышать. Потому что рядом с Ленским это очень легко сделать.

– Ну, привет, училка, – Ваня ловит меня в объятья и щекочет, когда выхожу за ворота школы, где начинаю свой первый рабочий год в качестве учителя русского и литературы.

– Держи, – хмыкая на его подколку, вручаю охапку цветов в шуршащих обёртках. – Надеюсь, ты мне букет не покупал? У меня тут целая поляна.

– Покупал, каюсь. Дома в вазе ждёт.

– Мама! – Рита тянет ручки, чтобы обнять меня.

– Привет, мой рыжик, – целую дочку в щёку.

– Мы с папой и тортик купили, – сдаёт она Ваню.

– О-о-о… тортик… это хорошо.

Смотрю на Ваню чуть укоризненно. В отпуске я набрала пару кило, юбка в талии уже в натяг. Это очень непривычно для меня, так как обычно мой вес и объёмы стабильны. Так что я просила Ленского воздержаться от выпечки к завтраку и тортиков по выходным.

Он нередко возвращается домой по пятницам с десертами. Это стало нашей семейной традицией. Кондитерка или мороженое в конце недели. Рита в восторге. Мне тоже нравилось, пока юбка застёгивалась.

– Как первый день? – интересуется мой муж.