Книга Измена. Всё начинается со лжи, страница 69 – Татьяна Тэя

Бёдра наши прижаты друг к другу, и я всё чувствую. И вопреки хмурым мыслям в голове, реагирую.

Что если это наш последний раз?

Всё закончится, не начавшись?

Без лишних слов запускаю пальцы в светлые волосы Вани. И отвечаю на поцелуй: короткий, но страстный. Многообещающий.

Ленский тянет за узелок халата,разматывает постепенно.

– Ты такая красивая, Аля. Сводишь меня с ума. Вчера я сорвался. И теперь, боюсь, мне будет сложно держаться от тебя подальше.

Может, его слова ложь и яд. Но мне так сладко и так приятно, выпить его.

***

Выборг небольшой городок на границе Ленинградской области: очень уютный и очень зелёный. До Финляндии отсюда примерно тридцать пять километров. Когда я была ребёнком, мы часто с родителями ездили туда на машине просто за едой. Йогурты, копчёная рыба, необычные сладости. Поездка всегда была долгожданной и интересной, потому что возвращалась я оттуда с карманами, набитыми всякой ерундой.

– Есть у тебя в родном городке любимое место? – спрашивает Ваня, когда мы туда въезжаем.

– Монрепо. Парк. Бывал?

– Когда-то давно, уже и не помню, что там. Советуешь?

– Определённо, – киваю с азартом. – Люблю там гулять.

– А хочешь?

– Ты серьёзно?

– Почему бы и нет. Раз уж я все дела на сегодня отменил. Возьмём и поедем туда втроём. А потом сразу в Питер. Как думаешь?

Ленский говорит это с энтузиазмом. И я думаю. Реально, а почему бы и нет? Когда я в следующий раз буду здесь не пробегом?

– Отличное предложение. Я за, – говорю твёрдо, а потом указываю пальцем на следующий перекрёсток. – Можно здесь повернуть.

Вскоре мы оказываемся перед родительским домом. Асфальт тут перекладывали, наверное, в прошлом веке. Сам дом построен в годах семидесятых, невысокий, как и большинство в Выборге, со старым, заросшим кустами двором. Сейчас в марте он выглядит уныло и серо. Ничего общего с Петербургом и уж тем более с комплексом, где у Ленского квартира. Мне становится немного неудобно, когда осознаю, что Ваня увидит, в какой простой по сути семье я росла.

– Волнуешься? – замечает он.

– Да, – киваю. – Надо многое родителям объяснить. – Вдох-выдох. – Они пока не знают, что я развожусь. Не хотела их по телефону ошарашивать.

Ваня кивает и предлагает конструктивно.

– Ты тогда с мамой поговори, а я пока с твоим отцом квартирный вопрос обговорю.

– Отличный план.

Вон так и поднимаемся к моим на этаж.

Но я осознаю, что план летит к чертям, когда мама открывает нам дверь. Без тени улыбки окидывает взглядом сначала Ленского, потом меня. И бросает куда-то себе за плечо:

– Гера, дочь наша блудная приехала. С любовником.

– Мама… – вот и всё, что выходит из моего рта.

Хотя почему всё… ещё нервный смех. Смех отрицания. Смех того, что поймали с поличным.

А в голове стучит: как она так быстро узнала?

Холодок пробегает по спине.

– Мама?

– Ну что стоишь, – мама смотрит мне прямо в глаза с укоризной. – Проходи. И вы проходите, – смерив Ваню презрительным взглядом, отступает в сторону.

На лице матери разочарование, в голосе лёд и камень.

По привычке хочу обнять её и делаю это, но мама стоит, как изваяние, как мраморная скульптура, лишь слегка похлопывает меня по плечу, словно намекает: отстань.

– Мама, я ведь предупредила, что буду с утра. У нас колесо пробило, да? – поворачиваюсь к Ленскому.

– Да. Совершенно случайно и непредсказуемо. Поэтому было принято решение не ехать в ночь по опасной трассе, а подождать утра.