Книга Измена. Всё начинается со лжи, страница 32 – Татьяна Тэя

Это так мило. Семейные фото. Много ли я мужчин знаю, кто вложит их в рамку и поставит на полку?

Сашка альбомы то раз в пятилетку открывал. Тамара Владимировна тоже ностальгией не страдала. Как-то просила её показать детские фото сына, так она сказала, что всё потерялось при переезде. Потом, правда, парочку нашла. Я тогда еле узнала в худощавом ребёнке своего крепкого мужа.

А Ваня вон на самое видное место своих родных поставил.

Яркое пятно на другой фотографии привлекает моё внимание. Тяну руку и берусь за рамку, поднося её ближе к себе.

Мой рот в шоке приоткрывается.

На фото рыжая кудрявая девочка… девушка, – тут же поправляю себя. – На вид ей лет пятнадцать, может, четырнадцать. Она обнимает Ваню за шею и делает вид, что целует воздух. Её глаза игриво прищурены, а пальцы правой руки показывают «Викторию».

В голове всплывают обвинения Саши: «Рита – не моя дочь! Всегда это подозревал. У меня в роду рыжих и кудрявыхне было». Как и у меня, – ответила я тогда ему.

А у Вани были.

Как выяснилось.

– Бог ты мой, – в шоке бормочу, наощупь доходя до дивана.

Всё ещё сжимая фоторамку в руке, сажусь. Задумчиво хмурюсь. А что если? Да нет…

Нет, ну а всё же! Что если та ночь имела последствия.

Нет, – осекаюсь. – Рита не может никак быть связана с Ваней. Сроки не те. Она Сашина. Сашина.

Сашина? – скептически тянет внутренний голос.

И вот я уже сама ни в чём не уверена.

Маленькая слезинка скатывается из-под зажмуренных век. Когда жизнь успела стать ещё сложнее, чем уже была? А я и не заметила.

В голове такой водоворот мыслей, что выбраться из него нет возможности. Равно как и ухватиться за одну из них, чтобы выстроить хоть какую-то логическую цепочку в собственных рассуждениях.

Изучаю девушку на фото. Кто она Ване? Сестра? Племянница? Дочь? Навряд ли… Они чем-то похожи. Пытаюсь найти в Рите их черты. Потом смеюсь. Кажется, я занимаюсь ерундой.

Или не кажется?

Так… надо шевелиться. Иначе Ваня приедет, а я сижу и кисну с его семейными фотографиями в руках. Это будет выглядеть странно!

Вернув фоторамку на место, иду в комнату. В целом, я готова к выходу. Меняю кофту на более тёплую и ещё раз расчёсываю светлые волосы. В декрете они отросли чуть ли не до талии. Месяц назад я их немного подровняла, а вот обстричь хотя бы до плеч никак не решусь. Хотя с короткими более удобно. Но Рита подросла, уже не дёргает меня за них, только иногда трогает с придыханием, того и глядишь через годик заплетать, как куклам, начнёт.

Я тоже обожаю её рыжие кудряшки. Солнышко. Котёнок. Морковочка. Я читала, что рыжие могут родиться в любой семье не зависимо от того, были ли в роду рыжеволосые или не были. Ген, доставшийся хомо сапиенс от неандертальцев, сидит в хромосоме у каждого человека, даже если он не проявлялся у предков.

Да и потом разве мы так подробно знаем истории наших семей? Про кого я в курсе? Ну разве что имена пра-прабабушки и пра-прадедушки знаю, а как выглядели они, понятия не имею. Даже фото не сохранилось, если их тогда вообще делали. А рукописных портретов в рабоче-крестьянских семьях, как-то не принято было заводить.

Вскоре приезжает Ваня. Заходит в квартиру спокойно, бросает:

– Сейчас воды попью и поедем.

Он излучает спокойную уверенность:не бегает, не суетится. По-мужски решает вопросы. Ищет решение проблем, а не добавляет их.