Книга Измена. Подари мне мечту, страница 33 – Татьяна Тэя

– А чего не сотни? –посмеивается Матвей.

– Может, и сотни, – подкалываю следом.

– Не, ну… половую гигиену никто не отменял, – округляет он глаза. – Ты уж прям думаешь, я там… скачу из одних случайных отношений в другие случайные отношения…

– Боже, не воспринимай всё так буквально, мы же рассуждаем гипотетически.

Сидела бы рядом, хлопнула бы его по плечу. Или по крепкому бицепсу, который то и дело напрягается, когда Матвей взмахивает рукой.

– Вот и ты очерствеешь и перестанешь воспринимать женщин, как женщин.

– Ну скажи ещё еще по мальчикам пойду, – смеётся уже во весь голос.

Поджимаю губы и практически закатываю глаза.

– А что? Некоторые с возрастом так и поступают, – говорю, как думаю. – Они уже хапнули адреналина, их больше не возбуждают привычные вещи, и начинают искать что-то новенькое. И находят.

– Ой, с возрастом? Ну у кого в том возрасте стоит, тот и находит.

Я смеюсь, потому что Матвей, даже в таком странном разговоре остаётся Матвеем.

Наклоняюсь немного вперёд, выкидываю вопросительно ладонь перед собой.

– Наверняка, у тебя много друзей и все, как пить дать, семейные. Тебе сколько? Тридцать? Все приятели уже с кольцами на пальцах, по второму отпрыску имеют, так? Но, скорее всего, ты с ними редко общаешься, потому что стиль жизни у тебя остался прежним, а у них – другие интересы. Верно?

– Ты теперь решила мне диагнозы ставить?

– Так я угадала?

– И почему мне должно хотеться своих собственных детей? Я уже отец.

– Ба, вот это новость!

Из горла вырывается какой-то непонятный звук, похожий на кряканье. И под ложечкой начинает странно посасывать, как от разочарования. В себе, а не в нём. Опять думаю о собственной ущербности. Благодаря Роме я пустоцвет. Теперь ещё и нищий, по всей видимости.

– Крестный отец, – со смешком исправляется Матвей. – Одной хорошей маленькой девочки. Мне статуса крёстного вполне достаточно.

– А я ведь поверила, – грожу ему пальцем. – Удар? Ответка?

– У нас не бокс, – напоминает, – и кажется, мы о тебе говорили. Ловко ты тему перекинула.

– Знаю. Умею. Практикую.

Матвей взглядом указывает на пустой бокал.

– Подлить?

– Пожалуй, на сегодня хватит. А то ещё что-нибудь сказану… странненькое.

– Не, ты продолжай. Мне даже нравится.

– Неожиданное признание, но с вином я, правда, пожалуй,всё.

Матвей кивает, затем поднимается и, подхватив бокалы, уходит. Вскоре слышу, как шумит чайник. Да, от кружки чая я бы, пожалуй, не отказалась.

– Ты мысли мои читаешь? – бросаю через плечо. – Мне чёрного, если можно.

– Можно, – долетает следом.

Скинув туфли, закидываю ноги на диван и думаю, что так намного удобнее.

– А что касается семейных товарищей: так у меня только один друг, – признаётся Матвей, возвращаясь с двумя чашками.

Я аккуратно беру блюдце из тонкого белого фарфора, на котором стоит не менее изящная чашка, от которой поднимается пар.

– Один?

– Да. Мне больше и не надо. Глеба вполне достаточно. Он, кстати, отец той самой замечательной маленькой девочки.

– А чего один? Надо расширять круг общения.

– Зачем?

– Чтобы было с кем поделиться проблемами, если возникнет надобность, – говорю я, та, у которой подруг вообще нет.

Ни одной.

– А то будешь, как я, – добавляю следом, – рассказывать об эпичных провалах мимолётным знакомым.

Матвей театрально прикладывает ладонь к груди.