Книга Измена. Подари мне мечту, страница 31 – Татьяна Тэя

– Может позже?

– Может позже, – соглашаюсь. – Если будут деньги. Боюсь, Роман уже ободрал меня, как липку. Долю мою себе продал, весь бизнес – партнёру, сам теперь нанятый директор. Два крупных депозита в банке на моё имя закрыты, я уже проверила. Деньги сгорели; как говорит Рома, он спасал фирму, когда объём заказов упал, а платить зарплату, аренду, налоги и вкладываться в дальнейшее развитие было нужно.

– Обычно под такие расходы берут кредиты, а не тратят собственные средства. Либо ищут инвесторов, – замечает Матвей.

– Или тупо всё продают.

– Продавать бизнес – не выход, а необдуманное решение. Тем более, когда это основной источник дохода.

– Помедленнее, пожалуйста, я записываю, – делаю вид, что чирикаю пальцем по страницам воображаемого блокнота.

Матвей усмехается с какой-то горечью даже.

– Ладно, а что с доверенностью? Ты не помнишь, как её подписывала? Там твой автограф стоит?

– Автограф мой. Вроде как… – долгий раздражённый вздох вырывается против воли.

Я отставляю пустой бокал на стол, осознавая, что выдула два раза по двести и сама не заметила как. В голове на удивление ясно, даже спать не хочется – частый эффект от алкоголя, так некстати настигающий меня время от времени: сонливость и вялость. Знаю, многих спиртное будоражит и бодрит, но это не моя история.

– Я не помню, как её подписывала.

– Так если не помнишь, может и подпись не твоя?

Пожимаю плечами.

– Может, моя, а может, и не моя.

– То есть ты допускаешь, что всё-таки могла доверенность подписать?

– Могла. В тот период я была немного не в себе. Принимала… лекарства.

Матвей никак не комментирует, лишь смотрит в упор, ожидая продолжения.

– Антидепрессанты, транквилизаторы в основном… господи, хватит уже на меня пялиться, словно моя кукуха улетела! Сложный период в жизни был!

Повышаю голос, но это защитная реакция такая, и самое поганое, Матвей это понимает. Потому что, когда отвечает, голос у него спокойный и ровный, как у доктора на приёме.

Я сижу на диване, но была б рядом кушетка, прилегла б.

– У всех бывают сложные периоды. Можешь, не объяснять.

Понимающий какой нашёлся! Прописные истины мне тут глаголет!

– Но не все скатываются до лекарств, – отвечаю с нажимом.

– Лучше попросить помощи, чем пытаться выбраться самому. Пытаться и не смочь. Нет ничего зазорного в том, чтобы обратиться к психологу.

– Психотерапевту, – с издёвкой исправляю.

– Да хоть к психиатру, какая разница!

Стреляю в него быстрым взглядом.

– У тебя был кто-то, кто покончил с собой? Ты на это намекаешь? Ты поэтому отношений не хочешь? – заваливаю его вопросами, отголосками той самой защитной реакции.

В здравом уме я б, наверное, такого беспардонства по отношению к Матвею и его личной жизни себе не позволила бы.

– Всё мимо, – со слегка натянутой улыбочкой отвечает он. – Никаких неразделённых любовей с грустными окончаниями. У меня не было нормальных отношений. Нормальных с точки зрения общества. В стиле: познакомились, встречались, вместе жили, разбежались.

– Ну, значит, у тебя всё впереди.

– Сомневаюсь, Рузанна. Я не создан для семейных отношений.

– Типичная мужская отмазка, – фыркаю и отмахиваюсь. – Тебе когда-нибудь захочется и семью, и жену, и детей, которые разрушат идеальный порядок в этом, – обвожу гостиную рукой, – идеальном жилище. Захочется, рано или поздно, но захочется, Матвей.