Книга Измена. Подари мне мечту, страница 103 – Татьяна Тэя

– И передала отцу?

– Нет.

– А как так?

– Направили в казённое учреждение, где мои слова об отце посчитали фантазией. Мать-то в том городишке все знали, и репутация у неё уже была… своеобразная. Так что промыкался я года полтора в одном заведении. Потом в другое перевели, там люди более эмпатичные попались.

Внутри всё замирает. Я понимаю, какое конкретно заведение он называет казённым. Детский дом.

Матвей и детский дом. Это не укладывается в моей голове.

– Но отец же тебя всё равно нашёл?

Каким-то же образом он оказался снова в семье. Если это можно назвать семьёй. Так, осколки.

– Нашёл. И положил годы на воспитательную работу, чтобы наказать мать через меня.

Он замолкает, а у меня слов не находится. Кроме, жуть и мрак, но в лексикон героини из классики я скатываться не собираюсь.

– Мне очень жаль.

Эта фраза кажется мне единственной из самых приемлемых. Добавить нечего.

– Не надо меня жалеть.

Я всё-таки приподнимаюсь и прикасаюсь ладонью к щеке Матвея.

– Жаль мальчишку, которым ты был. Жаль, что тебе пришлось столько перенести.

– Не надо… – даже в темноте вижу, как кривится его рот от неприятия, – я отцу отплатил за каждую грёбанную беспричинную обиду.

– Верю… но тебе легче от этого?

Матвей медлит, затем резко мотает головой.

– Этот вопрос я задаю себе регулярно. Знаешь, нет. Не легче. – Пауза. – Не переживай, Руза. Это в прошлом. Я просто рассказываю… я просто хочу, чтобы ты знала. Чтобы понимала, почему я так с отцом… Но не жалей. Я в этом не нуждаюсь.

Всё же не сдерживаюсь и коротко прижимаюсь лбом к его лбу, затем носом к носу.

Жалеть, как он просит, не стану. Но маленький мальчик в нём, которому столько всего выпало на его долю, заслуживает сочувствия. И восхищения. Что он вырос и не озлобился. Не стал жестоким и бесчувственным. Теперь бы я Матвея и циничным не назвала.

Он, возможно, осторожный. И прикрывает эту осторожность жёстким юмором. Но душа у него добрая. Это я итак вижу.

Под утро, так и не уснув по нормальному, решаем возвращаться в город. Мы едем рядом, а, достигнув кольцевой автодороги, разъезжаемся каждый в своём направлении. Нужно выспаться, это очевидно. Матвей зовёт к себе, потом пытается набиться ко мне, но я прошу пространства, и на этот раз он не настаивает.

Следующие несколько дней мы проводим вместе. Занимаемся приятными вещами: ходим по городу, сидим в кафе, смотрим фильмы, валяясь на диване. Правда, редко до конца досматриваем. Стоит очутиться в объятьях друг друга, желание близости перебарывает всё на свете. Ночуем то у меня, то у него. Матвей в какой-то момент начинает ворчать, что это крайне неудобно.

– Погоди, смотрю на него с удивлением. Ты что-то конкретное предлагаешь?

– Конечно, перебирайся ко мне.

Сижу с открытым ртом.

– То есть?

– Куда уж конкретнее Руза, – наклоняется и кончиком пальца закрывает мне рот.

Зубы тихонько клацают друг от друга, и я шлёпаю Матвея по руке чуть раздражённо.

– Я, кстати, серьёзно. Никогда не с кем не жил, это будет совершенно новый опыт для меня.

– Я не готова. Слишком быстро.

– Ну тогда скажешь, когда будешь готова. Предложение силы не теряет.

Это его предложение крутится в моей голове ежедневно. Взвешиваю плюсы и минусы, и плюсов оказывается больше, но как же сложно решиться! Это новый уровень, новая ступень, и пока не уверена, готова ли на неё шагнуть.