Книга Расслабься, это любовь, страница 79 – Ульяна Романова

– Юленька, я забираю все. Все! Мои Шуша и Плюша в восторге!

Я свел глаза у переносицы и вздохнул. Мохнатые тем временем решили не тратить на меня ультразвук и побежали к хозяйке. Залезли в другую ее сумку и высунули черные носы, с подозрением глядя на меня.

А женщина достала приличную такую пачку денег и радостно протянула ее Юльке. Моя пересчитала, важно кивнула и улыбнулась:

– Приходите еще.

– Я в наш чат мамочек шпицев напишу, – пообещала ей женщина.

Попрощалась со мной, забрала Шушу и Плюшу и, счастливая, покинула нас.

Пока Юлька ее провожала, я стоял, опершись плечом о стену, а когда Шкода вернулась, уточнил:

– Мы себе Шушу и Плюшу заводить не хотим?

– Нет, у нас нет времени за ними ухаживать.

Юлька подошла ко мне и прижалась к груди, уткнувшись в нее носом, а я облегченно выдохнул.

– Мир, это Клондайк – шить для собак! – призналась она. – Работы намного меньше, а заработок даже больше.

– Развлекайся, – благословил я, – только не по ночам!

– Я за три часа один костюм делаю, а Марья, та, которая ушла, просто улетает в отпуск через три часа, вот и пришла пораньше. Пойду одеваться, а то в институт опоздаю.

Шкода чмокнула меня в щеку и убежала в спальню.

Три месяца назад она перевелась в новый институт – изучать дизайн одежды. С трудом, через общих знакомых, нам удалось перевести ее туда в середине года, чтобы не терять драгоценное время.

И туда на учебу моя женщина бежала, даже когда болела. У нее проснулась тяга к знаниям, и никаких других оценок, кроме «отлично», она не получала.

Даже тесть мой будущий признал, что я был прав. С трудом, но признал.

Я покачал головой, потер глаза и пошел на кухню – есть свой завтрак. К Юлькиному возвращению должен отоспаться.

Нашел очередную милую записочку, достал из холодильника контейнер и поставил его в микроволновку, радуясь, что смог разглядеть и не потерять свой кудрявый и любимый бриллиант.

Римир

Десять лет спустя

–Юлек, я тебе шоколадку принес, – я жестом фокусника достал из пакета огромную шоколадку.

Моя жена – на седьмом месяце беременности и от этого слегка неуклюжая и крайне эмоциональная – смотрела на шоколад со слезами на глазах.

– Я и так толстая! – пожаловалась она.

– Не толстая, а беременная, – поправил я.

Юлька забрала шоколадку, а я подошел к ней и положил ладонь на круглый животик. Вероника толкнулась мне в ладонь, а я поплыл. Нашу младшую дочь было решено назвать Вероникой.

Юля распаковала плитку шоколада и откусила кусочек, блаженно закатывая глаза. Подвинула к себе варенье, окунула в него шоколад и снова отправила в рот.

– Ну, это лучше, чем класть сверху шпроты, – оптимистично решил я, уже не удивляясь гастрономическим пристрастиям своей жены.

Вот когда я ночью проснулся от стука, словно к нам из самого ада пришли гости, тогда немного струхнул. Вбежал на кухню и застал там свою супругу, которой в три часа ночи очень захотелось отбивной. До слез просто хотелось, поэтому она плакала и отбивала ни в чем не повинную говядину.

А шоколад с вареньем – это так, ерунда.

Мы так и стояли на кухне: Юлька, которая поглощала шоколад, и я за ее спиной, обнимающий ее животик.

– Вот так подержи, – попросила Шкода, когда я обхватил животик сильнее и взял его вес в свои ладони. – Боже, как хорошо.

– Спина болит?

– Очень. И поясница. И есть все время хочется, а если не поем – меня тошнит. Римир, я стану толстой, и ты меня разлюбишь!