Книга Расслабься, это любовь, страница 65 – Ульяна Романова

Я обнял ее за плечи – осторожно, чтобы не сделать больно, – и повел к выходу.

И только на улице обратил внимание, что я не запер двери машины. Так спешил, что все напрочь забыл.

Хорошо, что не угнали…

По дороге заехал в аптеку и купил ей все необходимые лекарства. Не удержался и заехал в супермаркет за тортом и конфетами. И пельменей купил на ужин, потому что в холодильнике было пусто.

Сел в машину, поставил ей на колени коробку с тортом и подмигнул:

– Конфеты в пакете.

– Мир! – ахнула Юлька.

Жестом попросила меня наклониться и клюнула в щеку.

– Спасибо!

До позднего вечера мы были у меня до дома. Досуг был почти пенсионерский. Каждые полчаса я прикладывал холодное к ее запястью, мазал мазью и развлекал как мог, чтобы она не думала о боли.

И так хорошо мне было, как до этого, наверное, никогда. Даже без секса, просто быть вместе, болтать обо всем на свете, есть конфеты и смотреть кино было до ужаса правильно. Так, как нужно.

Я наконец познал чувство настоящего удовлетворения. Душевного.

И в тот вечер я впервые начал задумываться, что хочу вот так каждый вечер. Вдвоем. И больше никто не нужен.

Ближе к полуночи отвез Юльку домой, дождался, пока она поднимается, и, слегка пришибленный от собственных желаний, поехал спать.

Римир

Стежок, еще стежок… У меня от разноцветных блесток уже у самого перед глазами все плыло. Казалось, эти мелкие стразики никогда не закончатся.

Как она эта делает? Терпению Юлькиному, конечно, можно позавидовать. А шитье запатентовать как лучший способ тренировки самодисциплины и усидчивости. Снайперов, наверное, так же тренируют сидеть в засаде по много часов и смотреть в одну точку.

Нормально так меня вставило.

Я смотрел на Юльку, которая, держа в левой забинтованной руке, высунув язык от усердия, спокойно делала свое темное дело – пришивала какие-то крупные бусины к обычному женскому бюстгальтеру.

На фоне из телека дядя Леня Каневский рассказывал об очередном очень опасном маньяке, а я просто шил, стараясь ни о чем не думать.

Юлькина Барахляндия за неделю частично переехала ко мне. То и дело по утрам я натыкался то на кусочек ткани, который, как нетрезвый фашист, притаился за бруствером, то на яркую пуговичку, кокетливо блестящую в углу комнаты.

Я выделил для Шкоды отдельный стол, на котором Юлька уже успела навести творческий беспорядок и очень решительно просила меня ничего там не переставлять.

Казалось, мою квартиру медленно захватывает этот гламурно-блесточный беспредел, но меня это почему-то вообще не беспокоило. Я думал о том, что, может, мне стоит переделать для ее творчества балкон?

Места там много, влезет и шкаф, и пара столов. Утеплю стены, сделаю ей там теплый пол, хорошее освещение, и пусть развлекается. Отдельной комнаты для ее приблуд у меня не было, а балкон был рабочим вариантом. Нужно будет с отчимом обсудить, как это правильно и быстро сделать. Ей, наверное, и пару розеток нужно будет туда установить…

Я уколол палец, зашипел, а Юлька вскинулась.

– Я же говорила, нужно надеть наперсток! – с укором сказала она.

– Юлек, почему шитье? Почему не вязание? – хмыкнул я.

– Почему? Я и крючком умею вязать, недавно сарафан себе летний связала, – лучисто улыбнулась она. – Устал? Давай я сама доделаю?

– Нормально все, – отмахнулся я.

Юлька встала с дивана, аккуратно отложила свою работу в сторону и потопала на кухню.