Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 11 – Ульяна Романова

— Все в порядке, — отмахнулась я. — Помочь?

— Отвлеки маму, а то она снова включила режим бензопила «Дружба», — попросил папа. — Тут я как-нибудь сам.

— Ладно, — прыснула я и потопала на кухню. — Мам, доброе утро. Римир проснулся?

— Пришлось разбудить, иначе папа угрохает балкон и себя. У него же спина.

— Да. Мам, что на завтрак? И папе бы порцию…

— Я поняла, иди умывайся, больше отвлекать его не буду, — махнула рукой мама.

А я отвлеклась на телефон. Мне звонил брат.

— Алло! — недовольно проворчала я.

— Юлька где? — быстро спросил Мир. — С тобой?

— Не со мной, и где она, я не скажу. Оставь ее в покое! — взвилась я.

Юлька в него, значит, влюблена как кошка, а этот гад до сих пор ее маленькой считает. Я всецело была за женскую солидарность и встала на сторону своей подруги.

— Мелкая, она мне по делу нужна!

— Тем более не скажу, — уперлась я.

— Отцу рассказать, что ты его машину угнала? — пригрозил мне брат.

Шантажист!

— Мир, оставь ее, а? — попросила я.

— Не могу, — вздохнул он, — скажи где она, это правда важно. Ну не повесткой же ее вызывать.

Мамочки! Мир решил свое служебное положение использовать, или у нас проблемы?

— Ладно. Математику с дядей Борей делает, мы после встретиться договорились.

— Кто такой дядя Боря? Где живет?

— В парке и живет, бомж он.

— Не понял, — выдохнул Римир.

— Дядя Боря наш местный бомж, он кандидат философских наук, вообще-то, но математику тоже хорошо знает. Юлька его кормит, а он за это ей с учебой помогает. Мы же с ней гуманитарии… — объяснила я.

— Где их искать? — обалдело спросил Мир.

— В парке и ищи, мы обычно в беседке занимаемся. И если ты ее снова обидишь, я за себя не отвечаю, понял? — прошипела я

— Понял. Пока.

Римир положил трубку, а я напряглась. Может так случиться, что дело в том портфеле?

Я сгоняла в ванную, приняла душ, привела себя в порядок, переоделась в домашний костюм и пошла в кухню на запахи завтрака.

— Что-то Мира долго нет, — посетовала мама, глядя на часы.

— Зарядку делает, наверное, тренируется перед рукопашным демонтажем балкона, — фыркнула я, стараясь выбросить из головы все плохие мысли. — Сейчас придет и с криком «кия» раскурочит там все за две минуты. Головой. Папе останется только быстренько построить все заново.

— Сима, нельзя так про брата, — возмутилась мама.

— А ему про меня можно всякие глупости думать? — вспыхнула я. — «Серафима, на учебу и сразу домой, с парнями чтоб я тебя не видел», — процитировала я брата.

— С какими парнями? — напрягся папа.

Я закатила глаза:

— С одногруппниками в кофейню ходили, а там Римир «мимо ехал», — нарисовала я кавычки в воздухе пальцами.

— И в чем он не прав? — спокойно уточнил папа.

— Во всем! И вообще, он явно не мою честь блюдет, а Юлькину, — сдала я брата с потрохами.

— Римира нужно слушаться, Серафима, он твой старший брат, и если запрещает, значит, считает нужным! — отрезал отец.

— Твоей подружки? — оживилась мама. — Нашей кудряшки?

С Юлькой мы дружили с самого босоногого детства, так что в обоих семьях уже были родными, «нашими».

— Я не уверена, но подозрения есть, — пожала я плечами, уминая тосты.

— Не маловата Юлька для него? — задумчиво пробормотал папа.

— Папа, нам девятнадцать, — напомнила я, — и уже можно ругаться матом в моем присутствии.

— Ты тоже ругаешься?

— Я? Никогда, — приложила я ладонь к груди.