Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 10 – Ульяна Романова

— Сделаю все, что смогу.

— Леха, не подведи меня.

Я поднялся, крепко пожал ему руку и пошел работать.

Спустя семь часов сидел в машине и, кажется, сорвал внутренний голос. Я нашел по камерам вора, отследил. Но только момент, когда он сворачивал из-за угла, набирая скорость, чтобы вырвать портфель из рук Димы. Вор бегал как сайгак и ускакал на станцию метро.

Я просто охреневал, просматривая камеры наблюдения метрополитена, когда именно в это время станция наполнилась ушастыми порождениями косплеерской субкультуры, разукрашенными, как новогодние елки. Все в гримах, с ушами, в платьях, костюмах и с реквизитом.

Воришка, пряча лицо, подбежал к девчонке в синем эльфийском платье, белом парике и ярком гриме, всучил ей портфель и ушел, как учили в ВДВ, — тихо и быстро.

Какие итоги, Тихий?

Вор грамотно заметал следы. Он выскочил на той же станции, отдав портфель девчонке в эльфийском платье, фото которой было у меня в телефоне, а потом просто испарился, убегая по слепой зоне.

Откуда он появился, тоже непонятно.

В самом вагоне метро камеры, как назло, не работали.

А ушастая эльфийка с портфелем вышла на станции и… Тоже ушла в слепую зону, туда, где не горели фонари, вместе с толпой таких же, как и она.

Я отзвонился Сан Санычу с отчетом, был благословлен на дальнейшие поиски и снова задумался.

Единственная ниточка, которая у меня осталась, — фото ушастой девчонки, которым я планировал заняться завтра. И призрачная надежда, что я смогу отследить, откуда вор прибыл на место действия.

Серафима

Я проснулась от громкого мата папеньки, который этот мат до сих пор пытался вуалировать, считая, что я еще ребенок.

— Жеваный крот, крейсер мне в бухту! — бубнил отец за дверью моей комнаты. — Любил я этот ремонт в коленно-локтевой!

— Саша! Серафима услышит! — попеняла ему мама. — Я сейчас Римиру позвоню, пусть приедет и поможет.

— В шесть утра? Не буди пацана, пусть спит.

— А кто тебя просил начинать утеплять балкон в шесть утра? — спокойно парировала матушка.

— Зима близко, — загадочно протянул папа, — снег выпадет, сама будешь меня пилить, что я опять не утеплил.

— Непременно буду, как и прошлые два года, — пообещала мама и ушла на кухню.

Явно будить двадцативосьмилетнего «пацана», который был мне старшим братом.

Мы с Римиром не были родными на сто процентов. Мама у нас была одна, а вот папа был Миру отчимом. Я очень плохо знала родного отца Римира, но по слухам и той степени ненависти, которую демонстрировал папа, я быстро поняла, что человек он нехороший.

Мой папа женился на маме, когда Миру было семь, а через два года родилась я. И я не помнила момента, чтобы папа с Римиром серьезно ссорились. Наоборот, Мир к нему прислушивался, они часто проводили время вместе, ездили на рыбалку, охоту и просто отдохнуть мужской компанией на природе.

Я зевнула, потерла глаза и отправилась в гостиную, пока мама с папой снова не поругались из-за неутепленного балкона.

Хотя… Может, это у них уже традиция такая, и мне не стоило вмешиваться.

— Доброе утро, пап! — пожелала я задумчивому отцу, который стоял у дверей балкона и медитировал.

— Симушка, разбудил? — огорчился родитель, потирая рыжую бороду.

Собственно, огненный цвет волос — это у меня от отца.

И как бы Римир ни бурчал, что я дочь Сатаны и что меня подкинули, в нашем с папой родстве сомневаться не приходилось.