Книга Магическое изречение, страница 114 – Наталья Николаевна Александрова

Войдя в кафе, она сразу увидела за столиком высокого представительного мужчину с длинными усами — Миодрага из сербского ресторана. Если до сих пор в ее душе и была тревога, теперь Ника окончательно успокоилась: от этого человека она не ждала ничего плохого. Миодраг привстал ей навстречу.

— Добрый дан! — улыбнулся он. — Рад видеть вас в добром здравии!

— Взаимно! — Ника села напротив серба. — Что вас привело ко мне?

— Пергамент… Пергамент у вас?

— Да, у меня. — Ника едва заметно напряглась.

— Держать его у себя небезопасно.

— Вот как? Почему? — поинтересовалась Ника, чтобы потянуть время.

— Есть люди, которые много отдали бы за него. Люди, которые невысоко ценят человеческую жизнь.

— Смерть Юлии Милановны связана с ними? — догадалась Ника.

— Да… — Миодраг вздохнул и опустил глаза.

— Вы хотите, чтобы я отдала манускрипт вам? — Ника почувствовала сожаление.

— Нет, не так. Я его только хранил, берег для вас. Вы заклинание использовали, оно помогло вам в трудную минуту, и теперь пергамент нужно вернуть на его законное место. История должна завершиться там же, где она началась.

— И где же это?

— В Боснии, в маленьком городке Столац.

— Столац? — переспросила Ника и почувствовала странное волнение. Она вспомнила свой сон — узкие, горбатые улочки, вымощенные камнем, открытые двери лавок, всадники на откормленных конях…

— Да-да, Столац! Городок на берегу реки Брегавы! — воскликнул Миодраг. — Вот билеты до Белграда, там вы арендуете машину.

— Два билета? — удивлённо проговорила Ника.

— Два. В этом путешествии вам понадобится спутник. Надёжный спутник.

Ника взглянула на билеты. Один был на ее имя.

Она ничуть не удивилась, прочитав вторую фамилию.

Вдоль дороги проплывали горные отроги, каменистые осыпи, заросли колючего, выжженного безжалостным боснийским солнцем кустарника. Справа показалась изрытая осыпями гора, на вершине которой белели развалины замка.

— Свёрнем здесь! — Ника показала на поворот дороги, возле которого стояла стрелка с названием Stolac.

Машина повернула направо, проехала мимо нескольких белых домиков, окружённых садами, затем помчалась по каменистой дороге, которая изгибами серпантина поднималась в гору, к белоснежным, источенным временем руинам. Теперь машина ползла медленно, словно утомлённый пилигрим, приближающийся к цели своего паломничества.

Дорога сделала очередной поворот — и оборвалась, уткнувшись в распахнутые ворота замка. Андрей заглушил мотор, и наступила звенящая, настороженная тишина, нарушаемая только шорохом ветра в траве и стрекотом цикад. Из разумных существ здесь находилась лишь бородатая коза, которая бродила у стены, степенно щипля полузасохшую траву. Она приветствовала незнакомцев тихим меканьем.

Ника вышла из машины, прошла через ворота и оказалась в замковом дворе. Справа от нее виднелись остатки разрушенной башни, слева в земле чернело круглое отверстие.

— Колодец, наверное! — определила Ника, заглянув в тёмный провал.

Андрей подошел к ней, наклонился к яме и тут же отшатнулся, почувствовав затхлый запах, дух боли и унижения. Он вспомнил сырую яму в других горах, вспомнил горечь и безнадёжность плена и сказал:

— Нет, это не колодец. Ты ошиблась. Это зиндан, земляная тюрьма. Здесь держали пленников или в чем-то провинившихся людей.

Ника быстро сочувственно взглянула на него и ничего не сказала. Слова здесь были не нужны. Излишни. Она обошла руины башни и остановилась возле пролома в стене. За этим проломом до самого горизонта виднелись горы — рыжие, серые, коричневые, тускло-зелёные, вечные горы, прекрасные и величественные. У пролома находилась каменная скамья, и сидя на этой скамье можно было любоваться прекрасным видом. На спинке скамьи грелась на солнце неподвижная зелёненькая ящерица. Повернув треугольную головку, она взглянула на Нику и скользнула по скамейке вниз. Ника улыбнулась, села и с восторгом посмотрела вокруг.