Книга Секрет сына Зевса, страница 91 – Наталья Николаевна Александрова

– Алина… – Карпов смотрел встревоженно, озабоченно. – С тобой всё хорошо?

Странный вопрос. Разумеется, со мной ничего хорошего нет. И вообще я не Алина, а Алла. Алла Савицкая… Хотя какая же я Алла? Алла погибла в аварии, ее похоронили и постарались забыть.

– Постой, ты меня совсем запутал. Ты ведь сказал, что владелец ячейки должен был встретиться в этом бизнес-центре с банкиром. Значит, ты знал, что Савицкий жив!

– Всё сложнее. Я выяснил через человека, работающего в банке, что в документах указаны, кроме самого Савицкого, еще два человека, которые могут получить доступ к этой ячейке: это жена Савицкого и его двоюродный брат. Так вот, поскольку Савицкий и его жена считались погибшими, то именно этот брат оставался единственным человеком, который мог быть допущен к содержимому ячейки.

– Не знаю, что и думать… Теперь еще какой-то брат… И почему, если в ячейке хранится ценный артефакт, то они ждали бог знает сколько времени, чтобы его забрать?

– Ну, во-первых, наследство по закону нужно ждать полгода. А во-вторых… – Карпов развел руками. – Я не знаю. Есть у меня кое-какие мысли, но это уже из области фантастики. Человек из банка толком ничего не знал, только дал понять – что-то готовится. Какая-то важная встреча. И встреча назначена здесь, в этом филиале. Так что если двоюродный брат Савицкого – законный наследник, то для чего ему тайно встречаться с банкиром в этом задрипанном офисе? Шел бы себе в банк со всеми документами и с адвокатами… Ан нет. Слушай, а ты что-нибудь знаешь про этого брата? Помнишь его?

– Помню, что не было у му… – Я не смогла выговорить слово «муж». – У Савицкого не было никаких братьев, ни родных, ни двоюродных. И сестер тоже не было, и вообще никакой родни он не знает. Савицкий повторял, что он детдомовский. И родственников своих презирал. Он говорил, что отец сбежал, а мать от водки загнулась. А как узнали, что деньги у него появились, так попёрла какая-то родня, седьмая вода на киселе. Всех подальше послал! Он и меня выбрал, потому что у меня никого нет. Мама… – Голос мой дрогнул. Ведь почти год я считала матерью какой-то фантом, сообщения в телефоне принимала за проявление любви и заботы. Лучше об этом не думать сейчас.

– Так что мама? – спросил Карпов, но чутким ухом я уловила нотки раздражения в его голосе.

Неинтересно ему про маму, ему нужно артефакт раздобыть. Свое, в общем, задание выполнить. Моя мать умерла, когда мне было пятнадцать лет. А ей, соответственно, тридцать девять. Мы жили в большом сибирском городе, у отца был свой бизнес, который, насколько я помню, шел хорошо. Он много работал и проводил время с такими же, как он, бизнесменами средней руки – охота, рыбалка. И видимо, девочки. Мама была очень недовольна, они часто скандалили, не стесняясь меня, поэтому я старалась поменьше бывать дома. Училась кое-как, родителям было не до меня. Но как-то я всё же узнала, что у отца появилась постоянная любовница, а это (даже я в пятнадцать лет понимала) гораздо серьезнее девчонок из сауны. Мама не работала, усиленно занималась своей внешностью, а к своему сорокалетию выпросила, видно, у отца деньги на пластику и легла в какую-то клинику в Подмосковье. Но что-то пошло не так. Не то во время операции напортачили, не то мамин организм не выдержал такого сильного воздействия – в общем, мама умерла. Дело спустили на тормозах, в клинике всё было схвачено, впрочем, мне подробностей не сообщали. Прошло всего несколько месяцев, и отец женился на своей любовнице, которая оказалась уж такой редкостной стервой, что поискать. Я, конечно, тоже тогда была не подарок, а отец из моей жизни полностью устранился. Кое-как наша новая семья продержалась два года, а затем отец оплатил мне год учебы в институте и снял квартиру, опять-таки на год. И сказал, чтобы я катилась колбаской в Петербург и далее сама о себе заботилась. На прощание мы разругались.