Книга Секрет сына Зевса, страница 90 – Наталья Николаевна Александрова

– А что, разве это плохо? Джонни очень симпатичный! Ну ладно, переходи уже к делу.

Нельзя сказать, что я сразу поверила Карпову, наболтает ведь с три короба, но, однако, решила выслушать его внимательно.

– Перехожу. Сейчас я разыскиваю одну очень ценную и очень древнюю вещь, и получил точные сведения, что эта вещь – или, по крайней мере, ключ к ней – находится в банковской ячейке в здешнем отделении «Гамма-банка». А в этом бизнес-центре, – он кивнул на здание за моим окном, – находится офис этого банка. Не головной офис, а филиал. Так вот, некоторое время назад я получил от своего человека достоверные сведения, что владелец этой ячейки назначил встречу с директором, чтобы обговорить какие-то нюансы. Но ты знаешь, что в этой истории самое удивительное? – Он сделал эффектную паузу.

– Понятия не имею! Говори уже!

– Самое удивительное – это кто владелец банковской ячейки.

– И кто же?

– Алексей Савицкий!

– Что? – Я не поверила своим ушам. – Мой… Мой муж?

– Да, именно он. Поэтому ты представляешь, как я удивился, когда увидел имя в названии папки! Ведь я был уверен, что Алла Савицкая вместе с мужем погибла в аварии.

– Уверен, как и все остальные. Так что же, получается, что мой муж… Савицкий жив?

Мне трудно было произнести «мой муж». Мне трудно было поверить, что я была замужем за человеком, чей облик начал еле-еле проступать на заднем плане моей памяти. Я закрыла лицо руками и отдалась воспоминаниям.

Вот мужчина с недовольным, грубо вылепленным лицом бросает мне в лицо резкие отрывистые фразы, и я молча склоняю голову, чтобы не видеть его глаз. Не то чтобы я чувствую себя виноватой, но я не знаю, что сделала не так.

Вот тот же самый мужчина стоит ко мне спиной, и я мучаюсь неизвестностью: каким он будет, когда повернется. Рявкнет на меня грозно или же посмотрит с беспричинной злобой. Или пройдет мимо с равнодушным лицом, как будто я не его жена, а банкетка в прихожей или картина на стене. Хотя нет, картина – это выгодное вложение денег, кроме того, на картине хоть что-то изображено, можно задержать взгляд, а я – никто и ничто. Меня, в сущности, нет, потому что муж меня не замечает. И так даже лучше.

Ну, а если он меня замечает, то… Ночью просто пользуется мной, как будто я – это не я, а кукла без желаний и чувств. Впрочем, сама себе я давно уже призналась, что у меня нет никаких желаний, а из чувств к нему осталось только одно: страх. Вот именно, я его боюсь. До судорог, до дрожи в руках. Да что там руки, иногда у меня дрожит всё, все члены и внутренние органы. Это ужасно противное чувство. А самое трудное – скрывать свой страх, потому что я твердо знаю: как только он узнает, что я его боюсь, он станет меня бить. Поэтому я стараюсь быть как можно незаметнее и притворяюсь кабачком на грядке. Кабачок же не испытывает никаких чувств, не боится, что его завтра срежут и съедят. Я твердо знаю одно: уйти мне некуда, он найдет меня повсюду, никто меня от него не защитит. И покуда я ему не мешаю, могу как-то существовать.

– До сегодняшнего дня я был уверен, что Алексея Савицкого тоже нет в живых. Как и тебя, – отвлек меня голос Карпова.

Я очнулась и посмотрела на него с недоумением – кто это? Что этот мужчина делает в моей квартире? Да и моя ли это квартира? У нас с мужем загородный дом, то есть, конечно, не у нас, всё имущество принадлежит ему – и дом, и большая квартира в центре, и даже машина, на которой я ездила по доверенности. Своего у меня ничего нет, и он не устает мне об этом напоминать.