Книга Секрет сына Зевса, страница 47 – Наталья Николаевна Александрова

Сердце взволнованно забилось. Это имя было мне не просто знакомо. Оно для меня значило очень много. Вот именно это сочетание: Алла Савицкая.

Сегодня утром, когда злой голос в трубке называл меня Лисой и спрашивал, узнала ли она, на кого я работаю, я ляпнула, что на Савицкого. Оказалось, эта фамилия пришла мне в голову не случайно, с этой фамилией многое связано в моей прошлой жизни. Эта фамилия была надёжно спрятана в глубине моей памяти. Неужели… Неужели Алла Савицкая – это мое настоящее имя? Черт, но ведь этого не может быть!

Я знаю, кто я! Я знаю, как меня зовут!

Знаю ли? Но тогда откуда эта непроницаемая тьма, окутывающая всё, что было больше года назад?

Я поняла, что эта папка должна многое объяснить, поняла, что в ней скрыта тайна моего прошлого, и попыталась открыть ее, но упорный компьютер снова запросил пароль, и на этот раз четыре волшебные цифры не помогли. Что делать?

Я не компьютерный гений, и такая задача мне явно не по зубам. Вот если бы здесь был Димка Петров – он бы запросто взломал эту папку, но Димки здесь нет… И тут я кое-что вспомнила.

Димка иногда дарит мне разные смешные вещи, по приколу, как он говорит. Ну, как тот розовый вантуз, с которого всё началось. А как-то он подарил мне штучку полезную – брелок для ключей в виде смешного игрушечного бегемотика. Но бегемотик этот оказался с секретом – если потянуть его за задние ножки, они выдвигаются, и бегемотик превращается в компьютерную флешку. Этот брелок и сейчас у меня с собой, он, как и положено, был прикреплен к связке ключей. Или ключи прикреплены к нему – не знаю, как правильнее.

Я достала ключи, открыла флешку, вставила в компьютер и запустила запись. Папка с личным делом Аллы Савицкой стала переписываться на флешку. Двадцать процентов… Тридцать… Сорок… Надо же, как всё просто! Я скачаю эту папку, принесу Димке, он наверняка сможет ее вскрыть, и тогда я всё узнаю…

И тут я вздрогнула, словно увидев себя со стороны.

Я проникла в чужой кабинет, распоряжаюсь, как у себя дома, скачиваю секретную информацию… А что, если меня здесь застукают? Нет, нужно скорее уходить!

Восемьдесят процентов… Девяносто… Наконец скачивание папки закончилось, я вытащила флешку и вставила ее обратно в брелок, в смешного бегемотика.

И тут дверь кабинета с негромким скрипом открылась.

На пороге возник тот самый человек – волосы с сединой, глубокие темно-карие глаза. Эти глаза нашли меня, захватили и приковали к месту.

– Ты пришла! – Голос прозвучал властно и гипнотически. – Ну что же, это твой выбор…

И тут я вспомнила… Нет, не то, кем я была – кем был он. Кем он был для меня. А он был всем! Моим властелином, моим повелителем, он хозяйничал в моей голове, как у себя дома. Его властный, завораживающий голос приказывал мне – и я делала всё, что он хотел. И сейчас, когда он смотрел мне в душу своим пронзительным завораживающим взглядом, я поняла, что всё кончено.

* * *

Карпов решил совершить вторую пробежку – вечером. Обычно он бегал по утрам, но сегодня на утренней пробежке в воздухе чувствовалось что-то тревожное, что-то, очевидно, назревало, наплывало напряжение, какое бывает перед грозой, и он решил пробежаться еще разок, чтобы оценить обстановку и понять причину своего беспокойства.

Выйдя из подъезда на улицу, он первым делом проверил, хорошо ли зашнурованы кроссовки. Конечно, он бегал не для результата и даже не для поддержания спортивной формы, цель у его пробежек была иная, но если уж ты занимаешься спортивным бегом, нужно делать это хорошо. Всё, что ты делаешь, нужно делать хорошо или не делать вовсе. Кроме того, наклонившись, он незаметно окинул взглядом всё, что у него находилось за спиной. Затем Карпов сделал два-три простых упражнения, чтобы разогреть мышцы, и побежал. Он бежал легко, ровно и ритмично, следя за дыханием, не перенапрягаясь, но в то же время достаточно быстро, чтобы ощутить мышечную радость. И конечно, одновременно делал то, в чем была его главная цель, – наблюдал. Он хотел понять, с чем связано тревожное чувство, которое беспокоило его с утра. А для этого нужно было понять, изменилось ли что-нибудь в этом районе.