Книга Бабло, страница 14 – Дмитрий Романофф

Пол потрогал рукой холодное стекло окна. Где-то внизу клубился город, живой, неряшливый, неподвластный матрицам.

— Я купил время. Чтобы понять, кто мы — манипуляторы… или просто куклы.

Отец усмехнулся, доставая из сейфа старинный пистолет дуэлянтов:

— В этой игре куклы стреляют первыми.

Лезвие «Нексуса» было запущено. Осталось посмотреть, разрежет ли оно реальность… или их самих.

Пол на крыльях ветра забежал в кабинет деда. Кабинет пахнул временем — смесью полированного красного дерева, воска для книжных переплётов и горьковатого дыма от сигар, осевшего в шторах за полвека. Солнечный луч, пробившийся сквозь витраж с изображением биржевых графиков девятнадцатого века, дрожал на столешнице, где лежали реликвии: серебряный пресс для писем, потёртый томик «Капитала» Маркса с закладкой из облигации царской России и фотография Уолл-стрит. Над всем этим царили часы с маятником — тяжёлые, бронзовые; их тиканье звучало как приговор: «Торопись. Но не спеши».

Пол, двадцатипятилетний ураган в кроссовках и мятой футболке, впился пальцами в спинку кресла. Его взгляд метался между часами и дедом, который, не поднимая головы, выводил пером цифры в гроссбухе — будто век алгоритмов так и не наступил.

— Дед, я открываю фонд «Нексус». Ты же понимаешь… — Голос Пола сорвался на высокой ноте, выдав нетерпение. Он схватил со стола миниатюрный макет маятника Фуко и заставил его вращаться, словно пытаясь ускорить само время.

Старик отложил перо, поправив пенсне. Его руки, покрытые картой прожитых лет, легли на стол, как якоря:

— В мои двадцать пять лет я торговал зерном, а не иллюзиями. — Глаза, серые как пепел кризисов, уставились на внука. — Твой «Нексус»… Это что, храм для слепых жрецов?

На стене, между портретами Рокфеллера и Сороса, висел меч самурая — подлинник эпохи Эдо. Дед встал, проведя пальцем по клинку:

— Знаешь, почему он пережил века? Потому что его ковали сто дней, а ломали за секунду. Твой «Нексус»… — Он повернулся, и тень от меча рассекла Пола пополам. — Ты ковал его сто часов.

— Я стану капитаном! Мы возьмём курс на мир больших денег — алгоритмы, нейросети, дата-центры…

— Капитан? — дед хмыкнул, снимая очки. — Ты будешь пиратом с дипломом MBA. Хедж-фонд — это не яхта, внучек. Это подводная лодка, где большую часть времени избегаешь штормов, а лишь в десяти случаях из ста атакуешь тихо. Но сначала скажи мне: зачем тебе это?

Пол вскочил, ткнув пальцем в воздух, будто рисуя схемы невидимого алгоритма:

— Мы наберём лучших специалистов в области машинного обучения и создадим самую крутую нейросеть на планете для анализа данных. После этого построим огромный дата-центр и… мы заработаем миллиард,скупим всех конкурентов, уберём бюрократические преграды и построим идеальный мир. Я буду управлять всем этим, дед!

— Заработаешь миллиард? — дед поставил бокал хереса на карту Индонезии, оставив влажное кольцо. — Не так давно фонд, управляемый нобелевскими гениями, потерял миллиарды за месяц. Они думали, что умнее всех.

Пол замер, глотая воздух. За окном пролетела чайка; её крик на секунду отвлёк внимание Пола.

— Значит, всё дело в контроле рисков?

— В их укрощении, — дед разжал ладонь. Монета упала на стол, зазвенев как колокол. — Твой фонд — это замок из песка. Риски — волны. Хеджирование — стена, но чтобы её построить, нужны три кирпича.