Книга Бабло, страница 13 – Дмитрий Романофф

Марк Делакур был французским аристократом с седеющими висками, напоминающими серебряные нити в парче. При ходьбе он опирался на трость с набалдашником в виде головы волка. Лезвие XIX века, спрятанное внутри, было острее его иронии. Состояние, сколоченное на виноградниках Бордо и теневых поставках оружия в зоны конфликтов, не смягчило тоски по эпохе, где герб семьи значил больше банковских счетов.

— Он коллекционирует не активы, а истории, — отец провёл пальцем по досье, оставляя след на строке «Увлечения: дуэли, рукописи эпохи Просвещения». — Пригласи его в дорогой ресторан. Говори о чести. О том, как цифровой мир станет его новым полем боя.

Томас фон Штайнер это немец в костюме, сшитом с точностью швейцарского хронометра. Его кабинет во Франкфурте напоминал геометрическую вселенную, где стопки документов выровнены под углом девяносто градусов, карандаши замерли параллельно линиям паркета. Он скупал долги стран, как коллекционер бабочек, — аккуратно, без жалости.

— Покажи ему матрицу, — бросил отец, указывая на графики. — Скажи, что твой алгоритм превращает энтропию рынка в симфонию. Он продаст душу за совершенство чисел.

Пол перевернул страницу с фотографией Томаса. Лицо немца, будто высеченное из мрамора, не выражало ничего, кроме холодного расчёта.

— А если он спросит о рисках?

— Риск — это диссонанс в его симфонии. Убери его.

Пол приехал в Париж и назначил встречу в дорогом ресторане. Свечи дрожали в хрустальных подсвечниках, официанты в старинных камзолах разносили трюфели под аккомпанемент тихого клавесина. Марк вращал трость, наблюдая, как пламя отражается в серебре.

— Ваш прадед дрался на дуэлях за честь, — Пол отпилвина, тёмного, как старая кровь. — Сегодня шпаги заменили алгоритмы. Мой фонд даст вам ключи от цифровых замков, где каждый удар — сделка, а каждый парад — аукцион.

Марк вытащил клинок из трости, положив его на скатерть, испещрённую кружевом. Лезвие блеснуло, как насмешка.

— Мой предок заколол человека за то, что тот усомнился в его слове. Ваш фонд… вернёт мне это право?

Пол улыбнулся, вспомнив уроки Линя: «Побеждает не тот, кто бьёт, а тот, кто заставляет противника ударить первым».

— Нет. Он даст вам честь не опускать клинок.

Француз подписал чек, выведя цифры с изяществом каллиграфа. Девяносто миллионов — цена за иллюзию благородства.

После этого Пол поехал в Германию и нашёл Томаса. Воздух в кабинете Томаса был стерилен, будто профильтрован через сито Пифагора. Пол включил проектор. Графики «Нексуса» поплыли по стене, как геометрические духи:

— Ваш капитал — уравнение. Моя система — его доказательство.

Томас поправил галстук, выверенный до миллиметра. На экране пики прибыли сменялись контролируемыми спадами. Это был хаос, упакованный в рамки золотого сечения.

— Идеальная симметрия, — прошептал он и в его глазах вспыхнул голод, который не могли утолить даже миллиарды.

— Не симметрия, — поправил Пол. — Идеальный порядок. Рынок станет часовым механизмом, а вы его часовщиком.

Немец перевёл деньги молча — сто пятьдесят миллионов. Цена за то, чтобы вселенная оставалась в рамках его линеек.

Пол вернулся домой и сразу же отправился к отцу с хорошими новостями. Отец разглядывал чеки, разложенные на столе, как карты Таро.

— Марк купил легенду. Томас — порядок. А ты? — Он поднял глаза, в которых отражались небоскрёбы, словно иглы, пронзающие небо.