Книга Стратагема несгораемой пешки, страница 152 – Андрей Фролов

Киллиан включил ларингофон, выходя на частоту патрулирующей двойки.

— Потому что ты никогда… — Но Финукейн уже не слушал обозленную пешку.

Отвернувшись, он прошептал в воротник черного комбинезона:

— Эджиде, Зентек, быстро ко мне…

Марго встала, до боли сжав губы, за возможность единственного поцелуя в которые тысячи мужчин были готовы отдать душу Дьяволу. Тысячи мужчин, в число которых никак не хотел войти лишь один, самый нужный и неприступный.

Развернувшись на каблуках, Ландау направилась прочь — без особой цели, лишь бы подальше от командного пункта.

По студеной шкуре океана скользил реактивный катамаран класса «Шамшир».

То зарываясь в свинцовые волны, то выпрыгивая на их гребни, он целеустремленно летел на северо-запад, издали казавшись живой ополоумевшей льдиной. Приборы, твердая рука пилота и приказ вели темно-серую машину к одинокой точке маяка, пульсировавшего далеко впереди. Над цифровым маяком кружились, сменяя друг друга на орбитальной вахте, десятки спутников; его же контролировали надежныелюди с мощной, одной из самых эффективных станций Альбиона — йоркширской Менвит Хилл.

Пробивая плотную холодную вату северного воздуха, катамаран стремился туда, где среди дюжины трупов сейчас работал единственный живой человек. Работал на противника.

Эджиде Дрейфус почти не следил за плаваньем. Раз в четверть часа сверялся с показателями навигационных терминалов, легко корректировал курс, и снова откидывался на высокую спинку эргономичного кресла. Его правая рука поглаживала глянцевую поверхность боевого шлема — тот занимал свободное кресло второго пилота, обтекаемый и грозный, словно средневековый барбют. Матовое забрало было откинуто.

На толстом стекле фронтового иллюминатора сменялись голографические графики о состоянии «Шамшира», погодных условиях и потраченном на рейд времени. Анджей Зентек, первую половину похода промаявшийся морской болезнью, дремал в хвостовом салоне. Байн, рассматривал океан так, словно за бортом проносились не однообразные барханы тяжелых угрюмых волн, а дивная картина, требующая неотрывного внимания.

Эджиде неторопливо размышлял.

Об их непростой работе; о свежей крови, вязко стекающей по клинку тактического ножа; о напарниках, один из которых был почти ребенком, а второй — противным скользким типом, не заслуживавшим и капли доверия. Думал он и о вражеском пенетраторе — таком же невидимом порождении XXI века, как сам Аметист, труженике плаща и кинжала, выполняющем свою работу где-то посреди штормового забвения…

Он думал о шпионах. О людях, выигрывавших сражения еще до того, как прогремел первый пушечный залп. Кукловодах, брезговавших полями величайших в истории битв. Но вносящих в победу вклад, переоценить который невозможно.

Сначала, вероятнее всего, на свет появились соглядатаи.Неравнодушные граждане. Доносчики, работавшие на своенравных феодалов, ложи, семейства, церкви, клики и партии. Среди них определенно находились и те, кто был готов на большее — тогда теневые воители научились выведывать, убивать и красть секретную информацию. Затем мировая политика разродилась полноценными институтами тайных канцелярий. Подрос уровень организаций, их задачи стали глобальнее и шире.