Книга Шпионское счастье, страница 28 – Андрей Троицкий

— Теперь заткнись, — сказал Разин. — Что б вас всех вырвало…

Разина отвели в его комнату, сняли наручники и принесли обед. На этот раз кусок свинины с тушеной капустой, пирог с клюквой и большая чашка кофе с молоком. Разин съел все до последней крошки, повалился на кровать и проспал пару часов. Когда за узким окошком стало смеркаться, появился Сидорин, он взял стул и сел возле кровати и сказал:

— Клянусь всем святым: ни я, ни Казаков пальцем Клейна не тронули. Здесь для грязной работы есть другие люди.

— А вы вдвоем стояли в сторонке и цветочки нюхали?

— Слушай, забудь об этом хотя бы на время. И еще… Я рад, что ты все правильно решил. С сегодняшнего дня отменяются наручники и охрана. Теперь ты один из нас. Мы доверяем тебе, как товарищу. Ты можешь доверять нам. Завтра мы вдвоем переедем в пригород Гданьска, пару дней поживем в частном доме недалеко от моря. Туда приедет человек, который все расскажет. Потом отправимся на русский сухогруз, а дальше — в Америку, в Новый Орлеан. Казаков уже будет уже там, он старший группы. Вот так…

С утра на стуле Разина появилась одежда, у кровати стояла пара башмаков. Он примерил черный свитер с высоким горлом и куртку, серо-зеленую с накладными карманами, и остался доволен. Вышел, вдохнул полной грудью запах прелых листьев и мокрой земли, такой сладкий, что голова закружилась. Он сел радом с Сидориным в подержанный рыжий Опель с польскими номерами, они покатили на север по узкой асфальтовой дороге между двумя рядами черных тополей.

Уже к обеду добрались до хутора, километрах в пятидесяти от Гданьска. Издалека были видны несколько хозяйственных построек и большой деревянный дом, уже порядком обветшавший. Здесь хозяйничала пани Ольга Мицкевич, вдова рыбака, дама лет пятидесяти с внешностью суровой и романтичной. К приезду гостей она еще вечером приготовила уху, картофельную запеканку с треской и клюквенный морс. Своих эмоций, радости или интереса, она никак не показывала, казалось, ее лицо с морщинками на лбу и щеках когда-то давно застыло под холодным северным ветром и с прошествием лет не оттаяло. Большие серые глаза, которые смотрели на гостей, не меняя выражения равнодушия и скуки, иногда она по привычке поглядывала в окно, будто ждала кого-то, но этот кто-то задерживался.

Инструктор, о котором поминал в дороге Сидорин, приехал под вечер, да и оказался он не тем человеком, не опытным оперативником, которого ждал Разин, решивший, что беседа коснется американской операции. Из машины, взятой напрокат в городе, вылез человек в морском бушлате без нашивок и погон и фуражке торгового флота. Представился Максимом Наумовым третьим помощником капитана на сухогрузе «Иркутск». Он был среднего роста, худой, с серьезным лицом, с собой привез сумку с носильными вещами и бутылку Столичной. Порубав на ужин тресковой запеканки, и выпив для настроения, они поболтали о всякой ерунде, спустились в подвал и расселись за столом.

— Ну что, погрузки на судне много, уходим через двое суток в двадцать три по-местному, — Максим говорил негромким ровным голосом, как пономарь читал молитву. — Я привез для вас паспорта моряков и пропуска в порт. И одежду, вроде, ваш размер. За сутки до отхода нужно прибыть на судно. По документам вы новые мотористы, старший моторист приставать к вам с вопросами не будет, он наш человек. На общем собрании перед отходомможете не присутствовать, сидите у себя в отдельных каютах. Там есть туалет, а душ в конце коридора. Вечером можете курить на корме, но лишний раз не высовывайтесь. Если кто спросит, отвечайте, что вы мотористы с «Профессора Долинина», лечились здесь в госпитале от желудочной инфекции. Для команды вы пока находитесь на карантине. Еду будут приносить. Вопросы?