Онлайн книга «Шпионское счастье»
|
— Слушай, мы же старые друзья… — Отстань ты, черт. Хлебников вырвал руку и вышел из палаты, за ним поспешил дежурный офицер. Последние слова Хлебникова были подобны удару по голове обухом топора, — с победителями так не разговаривают. Вскоре появился телефонный техник, он молча сел на корточки и стал копаться в розетке, отсоединяя Булатова от связи. Потом сложил в большую коробку телефонные аппараты и унес их. Ему на смену появился человек в штатском, видимо, оперативник, которого генерал раньше в глаза не видел, и стал просматривать и складывать в картонную коробку папки с документами, но вскоре и он ушел. * * * Булатов сидел в кресле в пустой комнате и прикидывал, что могло случиться. Появились два парня в рабочих халатах, они попросили Булатова пересесть на кровать и унесли рабочий стол и кресло. Тут генерал вытащил бутылку и допил коньяк прямо из горлышка, но на душе стало еще тревожнее, еще гаже. Появилось ощущение, что прямо из стены сейчас выскочит курьерский поезд и раздавит его, как муху. Наконец пришли два мужчины в штатских костюмах с офицерской выправкой и, не представившись, потребовали, что Булатов прошел с ними. Офицер, который шел сзади, то и дело подталкивал генерала в спину, — оставалось терпеть и молчать. Они лифтом спустились вниз, потомминовали четыре лестничных пролета. Уж столько Булатов работал в Нью-Йорке, сколько раз бывал в этом доме, но не знал о существовании этих подземных этажей и коридоров. По правую руку тянулись трубы, слева в стене была пара металлических дверей, первый офицер остановился, открыл замок, впустил его в тесную комнатенку, где больше трех человек не поместится, там было жарко, воздуха не хватало. — Что происходит? — спросил Булатов. Вместо ответа его провожатые вышли и заперли дверь. Спустя часа полтора, генерала перевели в другую комнату, чуть больше, но тоже неудобную, темную, с лампочкой над дверью, железным столом в углу, но там можно было хотя бы дышать. На минуту заглянул Хлебников, сказал, что допрос начнется через час. Булатову надо собраться с мыслями, припомнить все, — и сказать правду, от этого будет зависеть его дальнейшая судьба. Булатов вертелся на табуретке и кусал ногти. — Я не знаю ничего нового, — сказал он. — Сейчас нужны не пустые слова, нужна правда, — ответил Хлебников. — Если соврешь, пеняй на себя… Последний раз Хлебников увидел своего старого приятеля через пять дней в гардеробной Булатовской квартиры. Одетый в серую рубашку, он висел на кронштейне для одежды, нос еще больше распух и потемнел, будто его намазали гуталином, и теперь занимал пол-лица. С пальцев на руках были удалены ногти, а фаланги были изуродованы так, будто по ним стучали молотком. Хлебников вздохнул и вышел. Американцы не будут делать вскрытия, тело покойного генерала относится к разряду неприкосновенной дипломатической собственности и не подлежит досмотру. Через несколько дней Булатова в закрытом гробу похоронят в Москве на Кунцевском кладбище. Эпилог Следующие несколько дней Сидорин был центром внимания для начальства, к нему зачастил полковник Иван Зяблик, который боялся, что гостю вдруг не понравится, как его тут принимают, и он при случае пожалуется руководству. Зяблик приносил книги из библиотеки, пиво и кое-что покрепче. А потом сидел за столом и наблюдал, как Сидорин расправляется с тарелкой борща, как медсестра, накладывает ему повязки на исцарапанные руки, как Сидорин, водрузив ноги на кофейный столик, смотрит программы русского телевидения и посмеивается, а потом немного уставший от впечатлений, ложится на кровать, чтобы вздремнуть часок и, проснувшись, наливает горячий кофе и прикуривает сигарету. |