Онлайн книга «Шпионское счастье»
|
— Это нос мой благоухает, — с грустью ответил Булатов. — Спросил врача, откуда этот запах, он говорит, что это мазь такая. А что там с Амстердамом, следствие идет? — Слушай, невероятно, но факт. В Амстердаме я получил через своего человека в полиции целую кипу фотографий. Зал, где расставлены койки, коридор, пустой душ… На полу жилой комнаты два наших опера, забитых до смерти. Полицейские по просьбе посольства выдали нам много бумаг, в которых еще надо разбираться. Не хочу их сейчас показывать, ничего интересного… Это же хостел. Другими словами — проходной двор, там жило много постояльцев. Все, что есть у полиции — это пальцы неустановленных людей и чьих-то ладоней… Этих постояльцев — десятки, а то и сотни. Каждого не проверишь. Мы даже не знаем, в какую сторону двигаться, кого искать. Камеры там не работали уже недели две… Никто никого не видел, никто ничего не знает… — Ладно, — Булатов поморщился, —с этим успеется… Одновременно они посмотрели на циферблат часов, висящих на стене, потом друг на друга, — уже час и десять минут, значит, все уже началось. Выпили еще по одной и без закуски, Хлебников привез копченую колбасу в герметичном пакете, но запах мази перебивал аппетит. Он пробежал глазами план операции и спросил: — О Разине нет вестей? — спросил Хлебников. — Теперь он не наш… Ну, мы поступили с ним по-джентельменски, — ответил Булатов. — Дали обещание и его выполнили. Будь моя воля, задушил бы этого подонка своими руками. Где он сейчас и что с ним — не знаю. Даже минуты свободной нет, чтобы об этом думать. — Просто мысль в голову пришла: вдруг он в квартире. Мы туда, а он оттуда… — Не думаю. Все это время, с самого первого дня, за домом наблюдали оперативники. Днем и ночью. Посмотри на план квартиры. Чтобы выполнить эти работы, выпилить куски стен в коридоре, разобрать паркет в большой комнате, одному нужно вкалывать минимум пару дней. А потом упаковывать, рассовывать все по коробкам… И хозяева всю неделю были на месте. Нет, вариант с Разиным отпадает. — А наши парни как будут работать, ну, чтобы соседей не тревожить? — Есть инструмент, — загадочно улыбнулся Булатов. — Шума практически не издает. Режет все. Соседи могут почувствовать едва заметную вибрацию, но шума не будет. Булатов посмотрел в зеркальце, отодвинул его подальше. Он позвал офицера и приказал хоть из-под земли достать заведующего отделением, хотя о местных врачах был не самого высокого мнения, все они пробили дорогу сюда не своими трудами, а папиными хлопотами, поэтому по любому поводу приходится вызывать американцев и выкладывать валюту. Дежурный врач пришел и сел с другой стороны стола. Это был мужчина с вытянутым лицом, в больших пластиковых очках, которые увеличивали его и без того большие глаза, делая врача похожим на корову. Булатов снял повязку. — Скажите, доктор, что с моим носом? Может быть, гангрена? — Нос сломан, а вы повязку сняли, руками трогаете… Он еще больше опухает. То есть уже опух. Там внутри идет какое-то воспаление. Нагноение. Так мне кажется… Был разговор про операцию, но это надо к главному врачу. Не я решаю. — А он где? — В город поехал. — А почему от носа плохо пахнет? Раньше запаха совсем не было. Врач, озадаченныйвопросом, протер очки, свел глаза на переносице и закатил их к потолку, словно ему было невыносимо видеть страдания генерала. Врач пересел ближе, обнюхал нос и поморщился, — почему-то пахло нечистотами и еще какой-то химией, сказал: |