Книга Шпионское счастье, страница 163 – Андрей Троицкий

— Немного, —кивнул Казаков. — Говори.

Сосновский спросил Разина:

— Помнишь роскошную квартиру в Бруклине неподалеку от моста? Ее использовали для контактов с агентами. Вот там я спрятал все самое ценное, несколько коробок с драгоценностями, и деньги. Около трех миллионов долларов крупными купюрами.

— Семиэтажный дом неподалеку от Бруклинского моста? — спросил Разин. — Большая квартира с тремя спальнями, гардеробной, музыкальной комнатой и столовой. Когда ты пропал, везде прошли обыски. Осмотрели каждый дюйм. Твой клад должны были найти. Ты ничего не путаешь?

— Там не было обысков. За год до начала всех событий я получил из Москвы приказ срочно продать кое-какую собственность. Была нужна валюта, Москва избавлялась от квартир, которые служили тайниками для денег и ценностей, для встреч с нелегалами. Настала очередь той квартиры. Первый же покупатель взял ее без раздумий за триста девяносто тысяч долларов. Если не ошибаюсь… Я передал наличные и бумаги, удостоверяющие сделку, московскому курьеру.

— Покупателем квартиры был ты сам?

— Да. Точнее, подставное лицо. Один знакомый старикан, которому я иногда оплачиваю выпивку. Его зовут Рик. Кстати, перед продажей квартиры я получил из Москвы распоряжение убрать оттуда все сейфы и тайники. Но сейфов там никогда не было. Да, я получал деньги, чтобы оборудовать пару надежных современных сейфов, но спустил все в карты. Короче, я сам, своими руками, оборудовал там тайники. Сэкономил деньжат…

— Где они? — спросил Казаков.

— Между ванной и кладовкой, двери которых выходят в коридор, справа и слева я вырезал куски стен. Два на полтора метра, получилось много места справа и чуть больше слева. Дом старинный, стены толстенные, в те времена перегородки делали из нескольких слоев деревянных реек, а сверху штукатурили. Трудоемкая была работа. Я сделал внутри стены полки, вместо старых реек поставил куски сухой штукатурки. Все заделал и закрасил.

— А деньги?

— Наличные под полом в гостиной в отдельных кейсах. Купюры по пятьдесят и по сто долларов. Мыши их не сожрали. Все упаковано в герметичные пакеты, пакеты в чемоданах. Надо снять плинтусы, разобрать паркет… Ну, это не проблема. Вот еще… Там одно место есть. Старые хозяева оставили пианино. Я переделал его в тайник. Надо снять нижнюю панель, где педали. Под ней ещеодна панель, фанерная, из клена. За ней, — кое-какие безделушки.

Сосновский всхлипнул и замолчал.

Дегтярь держал указательный палец не на спусковом крючке карабина, а на внешней части спусковой скобы, чтобы по случайности не выстрелить раньше времени. В эти минуты он иногда чувствовал спазмы в горле и зуд в ладонях, будто их травинкой щекотали, это было неприятно, но Дегтярь знал, — как только он попадет в цель, — ладони больше не будут зудеть, а дышать станет свободнее. Сейчас он поймал в прицел молодого человека, уже достигшего площадки внешней лестницы второго этажа.

Этот парень не рискнул забраться в пустое окно, — стоял и ждал, когда поднимется напарник. Дегтярь решил выстрелить, когда второй мужчина достигнет площадки, обе мишени будут рядом, — это удобно. Сидорин видел в бинокль тех же парней на лестнице и думал, что сейчас хороший момент, чтобы прикончить их одного за другим, но вслух не сказал ни слова, чтобы не отвлекать стрелка. Дегтярь передумал, решив не ждать, он положил палец на спусковой крючок, глубоко вдохнул, задержал дыхание и выпустил воздух. Винтовка издала глухой звук, как бутылка с шампанским, когда из нее извлекают пробку.