Книга Солдат и пес 2, страница 64 – Всеволод Советский

В дороге мило болтали о пустяках. На КПП даже не пришлось объяснять дежурному по части Бычкову, что к чему… Словом, в кабинет командира чиновница исполкома шагнула, преисполненная собственной значимости.

И была удивлена, увидев там Михаила.

— О, Миша! — воскликнула она приветственно. — И ты здесь⁈

— Как видишь, — суховато молвил тот. — Садись. Поговорим.

На лице Марины выразилось легкое недоумение. Но она послушно села…

— А ты ее вообще видал когда-нибудь? — внезапно спросил меня Богомилов.

Я Марину Горшенину отродясь не встречал, о чем честно и поведал.

— Понятно.

Тут лейтенант как будто призадумался.

— А что? — я вежливо вытянул его из данного состояния.

— Да… — протянул он и очнулся: — Да понимаешь, она действительно своеобразная особа.

Своеобразие заключалось и во внешности, и в одежде. Сотрудница исполкома щеголяла в брючном костюме, что формально на работе не запрещалось, однако никто из женщин не решался предстать там в таком виде. В советские-то времена, да в глубокой провинции, где хранились патриархальные нравы… А Горшенина — пожалуйста, и слова ей не скажи. Что же касается внешности, то это, как говорится, на любителя: выше среднего роста, тонкая, стройная… По мнению Богомилова, она эту стройность искусственно культивировала, пребывая на жесткой диете. Видимо, считала худобу чем-то изысканно-гламурным, черт ее знает. Опять же, по словам лейтенанта, если б она прибавила килограмма три-четыре, то стала бы намного интереснее… но у культуртрегерши, похоже, были свои взгляды на эту секцию эстетики. Лицом она отдаленно походила на актрису Светлану Светличную в молодости — тоже спорная картина, но кого-то безусловно, такое цепляет. То есть, в целом эффектная моложавая барышня, смотрящаяся заметно моложе своих лет. А ей где-то за тридцать, если не тридцать пять.

— Вы знакомы? — с подъемом спросил Романов.

— А как же, — усмехнулся Михаил. — В школе вместе учились. Правда, я годом позже кончил, но разница невелика. Да и жили рядом. Если не одном доме, то в одном квартале.

— Точно так и есть, — подтвердила Марина вроде бы весело, но за радостной интонацией спряталась легкая озабоченность: девушка она была неглупая, и смекнула, конечно, что однокашник здесь не просто так. И она решила открыть забрало: — Миша, а ты вроде бы двинулся по линии… э-э… компетентных органов, если я не ошибаюсь?

— В принципе нет, — усмехнулся Михаил. — О том у нас и речь пойдет.

— Вот как? Ну хорошо. А почему здесь⁈

— Есть причина, — спокойно молвил КГБ-шник. — А теперь послушай… Дело очень серьезное. Исключительно. Ты же член партии?

— Нет, — слегка оторопела Марина. —Но… в ноябре или декабре должны рассматривать на собрании. В кандидаты.

Конечно, сотрудники органов исполнительной власти в СССР практически полностью состояли в рядах КПСС, но культотделы все-таки стояли несколько особняком, для них работников таких строгостей не было, к тому же одним из официальных столпов государственной системы считался «нерушимый блок коммунистов и беспартийных». За этим даже бдительно следили: чтобы какой-то процент беспартийных присутствовал и в органах власти, особенно в Советах разных уровней вплоть до Верховного Совета СССР. А в сфере культуры, повторюсь, в науке, в искусстве, с этим делом обстояло куда более вольготно, чем в обычных отраслях. Не были редкостью не состоящий в КПСС физик-академик или народный артист СССР… Ну, а Марина Горшенина только готовилась стать кандидатом в члены партии. Кандидатский срок составлял год, после чего кандидат практически автоматом становился членом партии. Быть кандидатом и не стать полноценным партийцем?.. Ну, для этого надо было как-то сильно накосячить. Наверняка такое бывало. Но очень редко.