Книга Солдат и пес. Книга 1, страница 71 – Всеволод Советский, Рафаэль Дамиров, Валерий Гуров

— Коля… — самым задушевным голосом произнес я.

— А? — Коля повернулся. Сигарета во рту, спички в руках.

— Ты… — начал я и не закончил. Унгуряну взмахнул спичкой, чтобы прикурить.

Нас разделяло метров пять. Времени думать не было. Я ринулся вперед, как барс.

Рост метр девяносто плюс вытянутые руки — минимум два пятьдесят. Полет длился меньше двух секунд. Руками я толкнул субтильного сослуживца, он полетел в сухую траву, растеряв спички, выронив сигарету изо рта. Но черт с ней, с сигаретой, сама-то по себе она пока не опасна, опасны спички. А те вылетели из рук, рассыпались, сам Унгуряну, взмахнув руками, полетел куда-то, я тоже ткнулся в пожухлые травяные заросли, успев сгруппироваться.

— Ты чего⁈ — жалобно-возмущенно возопил Николай.

Я облегченно выдохнул.

— Тебя, дурака, спасаю! Ты вообще соображаешь, что творишь⁈

По-видимому, не соображал. Попросту не видел никакой причинно-следственной связи между спичкой, огнем, искрой и возможным будущим пожаром. Одно с другим не смыкалось в его сознании.

Ну и как ему это объяснить?..

Я уже приготовился говорить нечто о пожаре, попытаться выстроить какую-то логическую цепочку, которую Коля смог бы охватить разумом — но тут из-за угла здания выбежал сержант Редькин из пожарной команды.

Он был в полной пожарной снаряге, только без каски и противогаза. Бледный, как мел.

— Унгуряну! — свирепо заорал он. — Ты!..

И дальше непечатное.

Рассыпанные по траве спички и белая трубочка сигареты, валявшаяся поодаль, служили свидетельством красноречивей некуда.

Между прочим, почти все дни нашей усердной перекачки стояла чудесная светлая солнечная погода. Подсохшая трава сама могла прекрасно дополнить вспышку углеводородных паров.

Сержант обошелся без сооружения логических конструкций — просто треснул полудурку весомый подзатыльник, сопроводив его жаркой речью, в которой цензурным оказался лишь финал:

— Понял, дебил⁈

Данный педагогический прием оказался самым действенным. Унгуряну вдруг мгновенно понял, что его действия могли привести к пожару:

— А, поняль, да-да, все поняль, здесь курить нельзя!..

— Ну, кажется, дошло, — облегченно вздохнул я…

Тут появился ошалевший Бычков.

— И что здесь происходит⁈ — были его слова.

— Уже не произойдет, — сказаля.

Редькин доложил:

— Мне часовой с вышки кричит: там это х*епутало курит! Ну, я сразу и понял. Кто еще может до этого додуматься?.. Один у нас такой… Да вон, Сергееву спасибо, он предотвратил!

Бычков перевел дух:

— Вот ведь недаром предчувствие было! Как в воду смотрел… Сергеев, тебе лично от меня благодарность. Увольнение как минимум обещаю. Как только полегче станет, сделаю. Не забуду!

— Понял.

Гаркать «Служу Советскому союзу!» в данной ситуации было нелепо.

— Унгуряну! — повернулся Бычков к герою дня. — А как вообще ты спички, сигареты сюда пронес⁈

Формально это было запрещено, но опять-таки — человеческий фактор… Вокруг суета, суматоха, караул где-то упустил, не проверил. А Унгуряну, как выяснилось, совершенно невинно, если так можно сказать, прошел сюда с куревом в кармане. И в какой-то момент решил закурить. Он в самом деле просто не держал в голове, что здесь, на территории, а тем более в зоне работающего трубопровода, это опасно. В курилке же он курил? Курил. В столовке тоже. И на хозяйственном дворе! И везде все было нормально. Ну, совершенно не задумываясь, он решил, что и здесь будет нормально. Классическая ошибка популярной индукции. Если ребенку все красные ягоды до сих пор попадались сладкие, то увидав спелую рябину, он делает однозначный вывод, что и она будет сладкая…