Онлайн книга «Шурик 1970. Том 2»
|
— И чего вы на меня смотрите? Хотели изобретателя — получите, — сказал Николай, указывая на меня. — Специально в аэропорт за ним ездил. Его и спрашивайте, излагайте про свою проблему. Проблему обозначил академик Дудинский. Держался он в моем отношении показательно вежливо, называл коллегой или молодым человеком, но изъяснялся странно. Словно постоянно чего-то не договаривал. — Понимаете, коллега, в принципе ваше устройство к работе готово, — порадовал академик. — Учитывая его высокое энергопотребление, инженеры поставили более мощный трансформатор,усиленный пакет активных предохранителей, заменили несколько узлов, кое-что добавили, ну и еще… Так что мы можем подавать на устройство более мощные нагрузки, но… Но возникли проблемы с установкой постоянной связи с континуумом в определенной временной точке… Понимаете? К сожалению, с очень печальными последствиями для одного из экспериментаторов… — Да говорите проще, академик, — предложил Николай и указал на лаборантов в белых халатах. — У этих двух орлов вообще ничего не вышло. Их сознание никуда из нынешнего времени выйти не смогло. «Орлы», услышав про себя, немедленно вытянулись по стойке смирно около своих приборов. — А вот Райкин, тот да… Всегда смекалист был. Вот он вышел, да не вернулся… — добавил Николай с кислой миной. Я вспомнил лейтенанта Райкина, который привез нам с Зиной билеты и путевки. Так что, с ним что-то случилось? — Что значит вышел и не вернулся? — спросил я. Отвечать взялся Дубцов: — Нам… мне удалось достаточно точно определить нужный момент и походящий объект в интересующем нас временном промежутке. Был выбран один из доверенных опричников царя Ивана Васильевича Панкрат Улюкаевич Улюкаев. Крещеный татарин из свиты царицы Марии Темрюковны, между прочим. Лейтенант Райкин успешно установил с объектом мыслительный контакт, но, к сожалению, не смог осуществить обратного выхода. Я ничего не понял. Какой объект, какой промежуток? Куда не вышел? Снова принялся объяснять академик: — Вот это я и имел ввиду, когда говорил про печальные последствия, — не слишком уверенно промямлил он. — У коллеги Райкина, кажется, получилось… Мы даже увидели… я лично увидел… так мне показалось, что увидел образ древней Москвы с еще белокаменным кремлем, деревянными мостовыми. Но… кажется, его… лаборанта… лейтенанта Райкина… временной контактер оказался, как бы это лучше сказать, выразиться… — Да так и скажите, Виктор Васильевич, — ехидно посоветовал Николай. — Как есть. Как вы в протоколе отразили. — В протоколе? — переспросил я. — Ну да. В официальном протоколе, где товарищи ученые дружно отразили, что поехал крышей наш лаборант Райкин. Комсомолец и доброволец. Представляешь, Саша, лейтенант КГБ вообразил себя опричником Ивана Грозного Панкратом Улюкаевичем. Каково? Николай повернулсяк ученым: — Говорил вам, начните с чего попроще. Чем вам штурм Зимнего не понравился? Что, трудно было найти революционного матроса? Так нет, подавай вам сразу Либерею. — Что за Либерия? — спросил я. — Это где-то в Африке? — Да лучше бы в Африке, — буркнул Николай и кивнул в сторону Дубцова. — Про Либерею лучше вон товарища ученого спроси. Он все про нее знает. Эпоха Грозного — его конек. Я повернулся к Дубцову. Значит, специалист по эпохе Грозного. Как-то теперь мне его косоворотка, подпоясанная широким кушаком, понятнее стала. |