Книга Шурик 1970. Том 2, страница 110 – Петр Алмазный, Юрий Манов

Это был какой-то странный вектор. Похоже на кино, даже, скорее — на презентацию. Хотя сначала раздался треск, характерный для древнего киноаппарата, и нехитрая мелодия, исполняемая на пианино. Словно играл не очень умелый тапер. Перед глазами замелькали кадры. Черно-белые, с пятнами и царапинами. Кадры хроники, кажется, это была демонстрация. Серая толпа двигалась по широкому серому проспекту, неся в руках серые транспаранты. На одном я разобрал: «Вся власть Советамъ!» На шинелях серых солдат серые банты. Потом лысеющий мужчина заметался по трибуне, активно жестикулируя. Раздался хриплый голос со знакомой картавинкой. Хриплый, видимо, из-за того, что звучал из медной патефонной трубы. «Товагищи, коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны»!

В кабинете двое. Два великих мечтателя и фантазера. Ленин и Уэллс. Они стоят у большой карты со светящимися лампочками. Мечтатель Ленин показывает гостю карту и рассказывает про план ГОЭЛРО. Фантазер Уэллс ему не верит. Лапочки на карте светятся от слабенькой аккумуляторной батареи.

Снова хроника. Строительство на большой реке. Кажется, Днепрогэс. Звук марша духового оркестра. Заводской цех со станками, крепкая рука дергает рубильник, станки начинают работать, сверлить, точить, прессовать.

Опять хроника. В деревенской избе вкручивают в патрон лампочку. Посмотреть на диковинку собралось полдеревни. Заглядывают даже в окна. Лампочка сразу начинает светиться. Восторг и радость в глазах сельчан.

И опять голос Ильича: «Главным из искусств для нас является кино и цирк»!

Точно знаю, что записи такой в природе не существует. Но это — кино, и здесь может случиться всякое! Здесь случилась кинопередвижка в горах. Знакомый мне Гурейко крутил фильм в горном ауле. Большинство зрителей никогда не покидали аула и его окрестностей, не виделиасфальта и высотных домов. Для них изображение на простыни, натянутой меж двух жердин — единственное окошко во внешний мир. Неизвестный, незнакомый, возможно — опасный, но такой манящий.

Я тоже зритель и тоже смотрю в экран. Жду с нетерпением. Сегодня Гурейко обещал показать новый фильм про будущее. Про светлый мир, где победил коммунизм.

Но вместо фильма на экране появился… Березин. В той же больничной пижаме на белом фоне. Он сел, свесив ножки прямо из экрана, и обратился прямо ко мне:

— А ведь нет, Сань, такого фильма. Боялись наши кинематографисты браться за эту тему. Вот Хрущев коммунизм обещал, а какой он будет — не объяснил. А раз не объяснил, никто снимать не взялся. И что имеем? Белое пятно.

Березин обернулся, посмотрел на светлый фон за своей спиной. Фон вдруг стал голубым, и по небу пролетела аттракционная кабинка из парка Горького. Как я понял, в ней летел ученик Коля, одноклассник Алисы Селезневой. Кабинка была несколько обшарпанная, могли бы ради такого случая и подкрасить.

— Ну, хоть попытались, — хмыкнул Березин. — А какой вектор построил ты?

И я его, этот вектор, увидел.

В моем векторе завет Ленина «Коммунизм есть советская власть плюс электрификация всей страны» был выполнен буквально. Это был вид сверху. Я летел на странном аппарате и смотрел вниз. Не знал, что это был за город, да и город ли? Больше похоже на богатый пригород с очень уютными домиками и обустроенными участками. По дорогам катились непривычного вида автомобили, в полях работала какая-то беспилотная техника. Да и штука, на которой я летел, тоже была беспилотной, никакого штурвала в кабине не наблюдалось. А штука шла на посадку, к большому желтому пятну в центре поселка. Пятно быстро приближалось. Есть посадка! Дверь немедленно открылась вверх. «Мы прибыли в назначенный пункт. Надеемся, полет был приятным. Удачного дня, Александр Сергеевич», — раздалось из невидимых колонок.