Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 50 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Зубов что-то снова сказал чернобровой красавице. Я смог разобрать только «вельможна панна». Девушка усмехнулась, затем шестеро её людей пошли в сторону дороги. Остальные лишь сузили кольцо. Я заметил, что аркебузы у них были дорогие, с колесцовыми замками. А значит уже заряженные и готовые к стрельбе. Девушка улыбнулась и спросила что-то, поглядев на мушкетёров.

Зубов перевёл:

— Панночка спрашивает, откуда вы.

— Из Франции, ты же сам знаешь, — не понял я.

— Онапро княжество, — ответил стрелецкий голова.

Я, видимо, от усталости плохо соображал. Тогда Зубов почесал в затылке и добавил:

— Графства?

— Ох, понял. Мы из Гаскони, все четверо.

— Гасконь, — повторила девушка с улыбкой и посмотрела на меня. Потом снова заговорила с Зубовым по польски. Тот отвечал, видимо, развлекая нашу пленительцу светской беседой. Пока не подоспели те солдаты, что панночка отправила за письмом. Один из поляков и впрямь нёс в руке грамоту от Алмаза. Однако, вернулась всего пара из отосланных шестерых.

— А мирный договор у кого? — шёпотом спросил меня де Порто. Словно боялся, что кто-то из собравшихся вдруг знал французский.

— У меня, в камзол вшил ещё утром, — ответил я, тоже, почему-то шёпотом.

Между тем, грамота перешла в руки чернобровой. Та развернула её и с интересом зачитала вслух. Видимо, для своих солдат. Те пару раз вздохнули, кто-то что-то даже проворчал. Но потом паночка что-то коротко приказала, и те хотя бы опустили аркебузы.

— Кажись, мы с ними идём, шевалье, — сказал мне Зубов.

— Ты нас может представишь?

— Да меня б кто представил, — развёл руками стрелецкий голова. — Панночка да панночка. Видно же, что важная.

— Шарль, не мог бы ты ввести нас в курс дела? — вмешался в разговор де Порто. — Пока нашего гугенота окончательно не переманили.

— Чего? — я определенно очень плохо соображал в ту ночь.

Анри д’Арамитц взгляда не отводил от панночки. Даже рот слегка приоткрыл. Две шпаги так и остались зажаты в его руках, опущенные лезвиями к земле. Он ничего не говорил, только смотрел не девушку.

— Давно он так? — спросил я у де Порто.

Здоровяк пожал плечами.

— Делать то мы что будем?

— Панночка велит нам убрать оружие, но разоружать нас не будут, — сказал Зубов.

— Прямо таки «велит»?

— У кого пищали? — усмехнулся Зубов. Я кивнул, тут он был прав. Мы все — кроме д’Арамитца — убрали шпаги в ножны, а пистолеты за пояс. Я подошёл к гугеноту и похлопал его по плечу. Анри вздрогнул, но сообразил.

— Прошу прощения, месье, — обратился он ко всем нам.

Заметив, что наше оружие уже в ножнах, он поспешил сделать то же самое. А потом обратился ко мне:

— Спроси у русского, каких земель это принцесса и к какой вере принадлежит.

— Католичка она, как все полячки, — ответил я.

— Нуэто нехорошо, — вздохнул д’Арамитц.

Чернобровая снова что-то сказала, и снова Зубов просто ответил ей. Не тратя время на разговоры с нами. Девушка кивнула и отправилась в глубь леса. Окружившие нас поляки вежливо и ненавязчиво взмахнули перед нами аркебузами. Всё было понятно без слов. Мы отправились следом за чернобровой. Де Порто, пусть и не слишком быстро, но шёл уже сам. Арман д’Атос, на всякий случай, всё равно держался поближе к здоровяку.

Я спросил у Зубова:

— Может объяснишь, что происходит?

— Да мне почем знать? Панночка говорит, бандитов шведских ловили.