Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 96 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Чем больше мы будем делать оружия, тем проще нам будет жить в будущем. Я заказал ещё сотню аркебуз с нарезными стволами, в дополнение к тем, которыми вооружил кортеж Его Величества. Они точно должны были помочь нам в следующих сражениях, поскольку я был уверен — начавшаяся во Франции неразбериха просто обязана будет вынудить испанцев снова атаковать наши северные границы.

Мы с Миледи также искали доктора, для того, чтобы провести церемонию свадьбы. Однако у гугенотов сейчас были свои проблемы, и они явно готовились скорее к вооруженному противостоянию, чем к свадьбам.

Более того, зная, что Миледи хочет выйти замуж за мушкетёра, который давно доказал свою лояльность Королю, ей многие отказывали. Проблемой было и то, что я, в общем-то, действительно не был похож на гугенота. В конце концов, пришлось спросить д'Арамитца. Он, будучи человеком ученым, хоть и опальным среди своих друзей, долго сомневался.

В конце концов, он сказал:

— Ладно, если Господь так желает, то я проведу церемонию и нареку вас мужем и женой. Однако вы, Шарль, мои браться по вере правы. Сами вы не гугенот, почему я должен женить вас?

Я сказал:

— Так я не то чтобы часто читал Библию на латыни.

— Дело не только в латыни, Шарль, есть множество…

— Я знаю-знаю-знаю, — я поднял вверх руки, признавая своё поражение. — Слушай, Анри, я готов принять ваши гугенотские законы. Если это важно для моего брака, если это важно для моей женщины. Если Париж стоил мессы, то Анна стоит домашней молитвы.

В конце концов, к католичеству у меня точно никогда не было никаких теплых чувств. На том и порешили. Анри д'Арамитц сказал, что ему нужно какое-то время, чтобы подготовиться. Прочитать нужные книги и, самое главное, дождаться, пока во Франции Установится какой-то мир.

Мы согласились, хотя, если честно, я уже, я начинал уже терпение. Мне хотелось, как можно скорее называть Миледи своей женой. Мы провели следующие несколько дней в компании друг друга: прогулки и нежные вечера сменялись общей молитвой и долгими разговорами.

Мушкетерская службаменя еще не звала, это оказалась в высшей степени синекура. Мне почти не нужно было ничего делать, разве что временами выбираться с другими мушкетерами в казармы. Даже каких-то городских патрулей, и тех не было. Мы просто прожигали не крупное жалование. Его Величество, в его путешествии в Гасконь, сопровождали и мои наёмники, и королевские мушкетёры. Но наш квартир Людовик оставил в Париже.

И вот, как и предполагал Людовик XIII, когда новость о его поездке в Гасконь на лечение дошла до Парижа, начались первые беспорядки.

В тот день ничего не предвещало беды, и я даже не заметил, как улицы начали медленно заполняться людьми. Это были и горожане, и дворяне, но каждый из них перешептывался о том, что кровь смертельно болен, и за молодого Людовика XIV уже взялся Мазарини.

Дворяне не могли этого позволить, и каждый из них был уверен, что вышел на площадь перед Лувром сам. Хотя, разумеется, руководила каждым из ним чья-то невидимая рука. Рука, которую мы так и не поймали.

Я обнаружил, что людей становится все больше и больше, когда мимо нашего окна прогарцевала небольшая группа всадников. Все они были вооружены, все они кричали что-то роялистское, что-то поддерживающее короля. Который, по очевидным причинам был бы не слишком рад тому, чтобы его народ вытворял такое бесчинство.