Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 8 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Вместе с Планше мы связали испанцев, по рукам и ногам. Я осторожно спросил:

— И много дают за ирландцев?

— Меньше, чем за швейцарцев, но больше, чем за баварцев и австрийцев, — пожал плечами Сирано. — Как думаешь, приятель, почему боя не слышно?

— Меня это тоже беспокоит, — я кивнул Планше. — Последи за этими, если что, бей по лбу.

Слуга с готовностью закивал. Я поднял с земли мушкет, которым все равно понятия не имел как пользоваться, и двинулся вперед.

Наших мы нашли довольно быстро. Человек двадцать засели у широких дверей, о чем-то перешептываясь. Завидев нас, один из гасконцев, тощий малый с завитыми усами, очень тихо сказал:

— Месье Ожье, кажется, они готовят вылазку!

— Они с ума сошли? — недоверчиво усмехнулся я, пролезая вперед. Дверь была чуть приоткрыта. Рядом с ней лежал одинокий и, судя по отверстию в груди, не слишком живой, испанец. Я осторожно заглянул в щель. В десятке метров от нас находилась широкая улица, на которой выстроились в несколько рядов всадники. На них были кирасы и шлемы, каждый держал в руке по пистолету. Но поясе у каждого имелась широкая кавалерийская шпага. Точнее, сейчас, когда я пишу эти строки, я уже точно знаю, что всадники О’Нила были вооружены кавалерийскими шпагами. А в тот момент, я увидел просто более толстое ковыряло, чем то, которым был вооружен сам.

Другие люди на площади тоже имелись, но в основном посматривали на всадников без особого воодушевления. Ещё один всадник, в дурацкой шапке с перьями, стоял в стременах и что-то говорил на испанском. Дурацкой, в том плане, что это небыла классная шляпа с полями, как у меня или Сирано де Бержерака. Она скорее напоминала надетый на голову смятый сапог с брошкой и несколькими перьями. В бою не до смеха, но всё равно вид этого забавного прадедушки современного берета, вызывал у меня улыбку.

К своему удивлению, я понимал примерно половину слов, что произносил месье с сапогом на голове.

— Хотят пушки наши разнести, — шепнул я Сирано. Тот кивнул. — Жаль, лошади у них хорошие, пальбы не испугаются.

— Не с пейзанами воюем, — с грустью вздохнул де Бержерак. Я бросил на него удивленный взгляд. — К счастью. — Сразу же поправился он.

Я тихо рассмеялся. А потом подозвал к себе тощего паренька с завитыми усами.

— Как зовут?

— Никакого уважения к соседям, — буркнул тощий. — Пьер, месье Ожье. Месье Пьер Дюваль.

Я вздохнул. Поскольку ни про какого Пьера Дюваля я из книжек не знал, посылать его куда-то мне не хотелось. Помрет, как пить дать. Поэтому я просто шепнул:

— Молодцы, что тут остались.

А затем перевёл взгляд на Сирано де Бержерака. Не помню, чтобы этот парень погиб где-то, сражаясь с испанцами. Он вроде как от любви умер. Хотя в той версии он точно был карликом… не суть.

— Друг мой, собери по стене всех наших, приведи сюда, так тихо, как только сможешь.

— Приятель, для гасконцев, вы уже проявляете прямо небесную осторожность! — усмехнулся носатый. — Но с превеликим удовольствием.

Носатый исчез, а я снова выглянул наружу. Жители города старались держаться от испанцев подальше. Судя по всему, им не слишком нравились хозяева города. Из тех разговоров, что до меня доносилось, можно было понять, что говорят они не на французском. Но и испанского я разобрать не мог.

— Слушай, — обратился я к тощему. — А мы в какой стране?