Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 79 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Стоит?

— О тебе уже ходит слава, как о любителе брать ценных пленников. Но этот?

— Поверить не могу, Анри, что ты о таком задумываешься. А что же, мне его просто прирезать?

— Как поступил бы любой человек Короля, — едва скрывая грусть ответил мушкетёр. — Это испанец, достойный человек, может быть. Но достойным людям и смерть полагается достойная.

Я вздохнул. Очень хотелось развернуться и вмазать хорошенько д’Арамитцу, но один я бы точно не справился с той миссией, что сам на себя возложил.

— Я не хочу убивать тогда, когда могу не убивать, — пояснил я.

Анри покачал головой. Тогда я перешёл к аргументам понятным обитателю XVII века:

— Ты никогда не угадаешь, кто тебе может пригодиться. Чьи знания можно использовать или опыт. Мне, чёрт возьми, нужен печатный станок. И солдаты.

— Но зачем?

— Мы в Нидерландах, чёрт возьми, — я обернулся всё-таки, чтобы посмотреть гугеноту в глаза. — Биржа в Амстердаме работает уже сорок лет. Может быть Его Величество и не понимает всей значимости, но я понимаю.

— Ты собрался подделывать векселя? — спросил Анри.

— Всё куда серьёзнее, — ответил я. — Но в этом не будет никакого смысла, если мы не проявим себя и не захватим Бапом.

— Ты умалишенный, — усмехнулся мушкетёр. Но спорить больше не стал.

Остаток пути мы провели в молчании.

Остановились у самой лестницы — такой же приставной, как и в начале нашего пути.

Я поднялся первым. Отпер люк, к счастью, щеколда была с нашей стороны. Только ради того, чтобы увидеть испанца, весьма удивлённо таращегосяна меня из темноты подвала. В руках у него уже была шпага, словно он ожидал, что из подземелья к нему полезут лазутчики.

— Как удачно, — прохрипел он на испанском. — Так и знал, что жирдяй Дик продаст нас французикам!

Одна моя рука была на лестнице, другой я держал фонарь. Помирать, так с музыкой, как говорил мой брат (чаще всего, перед тем, как нашкодить на гражданке, конечно же).

Я бросил в испанца фонарём, тот ловко и со смехом отбросил его в сторону взмахом шпаги.

Смех тут же сменился воплем, когда освободившейся рукой я схватил его за достоинство. И в ту же секунду отпустил вторую руку, спрыгивая с лестницы. Испанец не смог даже нормально закричать, от боли он сразу упал на колени и захрипел. Секунду я буквально висел на его гульфике (это для красного словца, гульфика он не носил), потом послышался треск. Вроде бы ткани, но точно не уверен. Мужчина ударился лицом о люк и потерял сознание. Я снова упёрся ногами в лестницу.

— Как дела? — подал снизу голос д’Арамитц.

— Всё в порядке, Анри, но месье фонарь нас покинул.

Я выбрался в погреб, отшвырнув тело в сторону. По лицу испанца уже стекала кровь. Скорее всего, падение было очень неудачным. К счастью, подвал был достаточно освещен — несколько свечей стояли в разных углах, на жестяных подставках в виде лодочек. Вдвоём с Анри, мы затащили наверх и нашего пленника.

— Как удачно, — повторил я за убитым. — У нас теперь есть два комплекта формы.

— Один из них всё ещё мокрый, — ответил мушкетёр.

Я осмотрелся и запер на засов ведущую наверх дверь. Над нами кто-то явно гулял. Несмотря на то, что Бапом находился в осаде, люди в таверне всё равно пьянствовали и распевали песни.

Затем мы с Анри раздели убившегося о люк испанца и сбросили труп в подземный ход контрабандистов. Оставалось решить, как нам поступить с Диего. Он как раз начал тихо постанывать. Пусть и связанный, с кляпом во рту, он всё равно мог привлечь к нам внимание испанцев, устроив в подвале дебош. Но мы уже привели его сюда, более того, мне хотелось положить пленника в тепло.