Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 26 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Оставалось всего-то девять очень злых испанцев, уже выхвативших из ножен шпаги.

Я бросил пистолет Планше, и, не оборачиваясь, выхватил у него из рук заряженный мушкет.

Испанцы уже перепрыгивали через оградку и неслись к нам. Половина побежала к дверям, половина решила попытать счастья, запрыгивая в окна. Даже без своего командира, под огнем мушкетов, они соображали довольно шустро.

Тлеющий трут оказался у меня в руке, а через мгновение в запальном отверстии. Я уже стоял в полный рост, крепко уперев приклад в плечо. Без сошек мушкет должен был подпрыгнуть так, чтобы пуля рискует постучать в ворота Рая. Но расстояние было таким, что я рискнул.

Ближайшего испанца подстрелил де Бержерак. В эту же секунду, один из противников, что побежал к входной двери, попытался её выбить. Разумеется, мы успели забаррикадировать старой мебелью все выходы, кроме одного — через который в дом должна была вбежать Анна. Не оставлять же девушку наедине с разгневанными испанцами.

— Ублюдок! — успел крикнуть другой испанец, перед тем, как запрыгнуть в окно. Момент он поймал не самый удачный — прогрохотал мой выстрел и испанец упал. Следующий попытался проткнуть меня шпагой, но стоя под окном, у него было не так уж много шансов. Я отбил лезвие прикладом, а затем им же ударил противника в голову.

Планше высунулся у меня буквально из-под мышки и выстрелил: ещё один испанец упал.

Анна вбежала в дом и задвинула засов на задней двери. Парадная затрещала.

— Скоро они будут здесь, — усмехнулся Сирано де Бержерак, держа в зубах тлеющий трут.

Под окнами испанцев уже не было, все сбежались к двери.

— Возможно, нам стоит их встретить, — предложил я, передавая мушкет слуге. — Мы же гостеприимные парни, тысяча чертей!

— Никто не говорит «тысяча чертей», гасконец, — буркнул носатый.

— Каналья…? — с надеждой попробовал я другое выражение, но парижанин и на это лишь со вздохом покачал головой.

Сирано встал напротив двери и воткнул сошку между половиц. Планше только завистливо цыкнул, рассматривая дощатый пол. Бьюсь об заклад, бедняга привык спать на покрытой сеном голой земле.

В следующую минуту Планше передал мне вновь заряженные пистолет и мушкет.

— Проверь пленников, — приказал я слуге, вставая на одно колено и укладывая мушкет на старую колоду, видимо служившую стулом. Хотя и настоящие стулья в доме тоже водились,так что, Бог его знает, чем она тут стояла. — А потом разбирай баррикаду.

Анна пискнула, когда испанцы снова ударили в дверь и та тревожно хрустнунула.

Я позволил себе бросить короткий взгляд в сторону пленных ирландцев, которых проверял Планше. Парни с совершенно невозмутимым видом сидели, уперевшись спинами в стены и наблюдая за нами. В глазах О’Нила я не заметил гнева или желания нам отомстить. Казалось, ирландца чертовски веселит происходящее.

Закончив с пленными, Планше схватился за старый шкаф, до нашего прихода полный глиняных и чугунных горшков. Слуга не стал двигать баррикаду, а попросту уронил её на пол и в ту же секунду отбежал за наши спины. Дверь распахнулась, де Бержерак выстрелил… но за дверью никого не оказалось.

— Не такие уж и тупицы… — заключил я, поджигая порох и переводя дуло мушкета на окно.

Действительно, через мгновение там возникла испанская шляпа. Я выстрелил, шляпа слетела с клинка, на котором висела, и с той стороны раздался громкий, заливистый смех. И снова эти хитрецы нас провели, впустую разрядив мое оружие.