Книга Гасконец. Том 1. Фландрия, страница 100 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Мы поставили пару человек охранять пленных — их набралось меньше десятка, в основном девицы, но был и один парнишка. Скорее всего сын хозяина. В любом случае, всех связали, и пообещали отпустить, как только всё закончится. Когда хозяин стал голосить о том, что он всегда был отъявленным гёзе (понятия не имею, кто это), и жизнь отдаст за свободные от испанцев Нидерланды, было принято решение заткнуть персонал кляпами.

После этого, мы собрались в общем зале. Было нас не меньше двухсот, и набились мы как сельди в бочке, с учётом того, что часть охраняла коридор и тайный ход. Наступило время для второго этапа операции.

Половина — и от числа гасконских кадетов и из королевских мушкетёров — осталась в таверне, на всякий случай. Они разобрали мушкеты и пистолеты, потому что всякий случай совершенно точно обещал быть очень громким. Пушки Ла Рошфуко заговорили за час до полуночи, всполошив город и три наших отряда выдвинулись в темноту.

Конечно же, никаких фонарей. Было бы ещё очень хорошо, чтобы мушкетёры согласились снять свои знаменитые плащи, которыми они так гордились, но увы. Против выступил даже, казалось бы, хитрющие де Порто и де Тревилль. Для них это было не просто делом престижа — каждый выживший должен был знать и помнить, что именно королевские мушкетёры стали причиной взятия Бапома.

Отряд мушкетёров, под управлением де Берара (как мне сказали шёпотом, родственник «того самого де Берара», о той самости которого я не имел ни малейшего представления) выдвинулся брать гостиницу, где ночевал офицерский состав и множество знатных испанцев. Разумеется, именно там они планировали получить самую богатую добычу, в лице пленников. В конце концов, война это бизнес, это понимал не только я. Ну и отсечь гидре так много голов, как только получится.

Гасконцы, старшим среди которыхя назначил Пьера, выполняли задачу менее выгодную, но более весёлую. У них с собой были бомбы и пучки соломы.

Три мушкетёра, вместе со мной, выдвинулись в сторону пороховых складов. Дорога была не трудной. Благодаря довольно точным инструкция капитана Тараканчика и тому, что Атос неплохо ориентировался в незнакомом городе — это раз. Благодаря тому, что ночью все мушкетёры серые, мы не зажигали фонарей, и весь гарнизон больше заботился о стенах — это два. И три — благодаря молитвам нашего общевойскового гугенота. Ну тут я за правду не могу ручаться.

Мы заняли позицию за жилым домом, ставни которого уже были закрыты, и из которого доносился едва слышный храп. Я стоял на углу, вглядываясь в ночь. По-началу испанцев было видно когда они шевелились. Но я быстро привык у лунному свету и хорошо различал силуэты.

Пороховой склад, конечно же, охранялся. Трое испанцев стояли у больших, двустворчатых ворот. Ещё двое деловито сновали по узкому балкончику, на втором этаже, опоясывавшему всё здание. Фонарей ни у кого не было, все полагались исключительно на лунный и звездный свет. Да ещё на скудное уличное освещение. Метрах в десяти от склада стоял невысокий столб, на вершине которого висела масляная лампа. Если я правильно понимаю, масло в таких меняли раз в несколько часов. Я коснулся плеча д’Атоса, потом жестком указал ему на балкончик. Мушкетёр кивнул. Умеющий драться «по-уличному», пусть и на свой парижский манер, бесшумно двигающийся, он отлично подходил для этой задачи.