Книга Товарищи ученые, страница 94 – Петр Алмазный, Всеволод Советский

— Только со знаком «минус», — отметил я.

— М-да, — промычал Костя, наливая пиво в стакан.

Они решили распить по бутылочке для легкого расслабона, я отказался.

Костя с заметным удовольствием отпил пол-стакана. И сказал:

— Слушайте, ребята. Ситуация серьезная. Серьезней некуда. Связь Рыбина с резидентом потеряна. Искать его по всему Куйбышеву? Занятие скучноватое, мягко говоря. Вопрос: что делать?

— Ну, погодите, — возразил я, — а голова на что? Вернее три головы — и все научные сотрудники.

— Вот, — оживился Федоров, — вот на то и расчет! Мне Пашутин говорит: вся надежда только на вас, на ученых. Этого типа надо вытащить из ниоткуда, слепить из ничего. Здесь ваши мозги нужны! — и он допил стакан.

— Легко сказать… — протянул я. — И что, совсем никаких зацепок?

— Одна. Жидкая как стул младенца, — замысловато сострил Фрэнк. — Этот шофер… черт, как его фамилия? Забыл.

— Бубнов, — подсказал Костя.

— Точно! Бубнов. Тот самый, кого ты огорошил табуретом, — Фрэнк повернулся ко мне, — он говорил, что несколько раз возил Рыбина в командировку в Куйбышев. Вроде бы чисто деловые поездки, но один раз, говорит, заехали в чисто жилой массив. Пятиэтажки, девятиэтажки… И вот, он говорит, Рыбин попросил притормозить возле одного дома, вошел туда и с полчаса отсутствовал. Может, немного больше. Потом вышел, попросил помочь. Поднялись этаж на седьмой, восьмой, точно не помнит. Там два здоровых чемодана. Взяли вдвоем, отнесли в машину. Привезли сюда, занесли в дом к Рыбину. На этом все.

— Может, врет? — усомнился я.

Сашка пожал плечами:

— Может, и врет. Хотя какой смысл? Чемоданы при обыске действительно обнаружили. Но там какое-то житейское барахло, и больше ничего.

— А что, когда сюда въезжали, не проверили?

Фрэнк лишь рукой махнул. И в самом деле, Рыбина всякая собака тут знает, а на посту находился старый приятель-вохровец… Теперь концов не найти.

Я задумался. Смысла действительно вроде бы не было. Единственная нитка!.. И та едва живая.

— Слушайте, — спросил я, — а как будем объяснять смерть Рыбина? Шило в мешке ведь не спрячешь!

— Тут судьба идет нам навстречу, — пояснил Федоров. — Когда вы его брали, в соседнем коттедже никого не было. Никто не слышал выстрела.

— А когда у Кондратьева шум подняли?

— Тоже славабогу. Все-таки самая глухая ночь, как-то обошлось. Короче! Кроме нас, то есть участников операции, пока никто не знает о гибели Рыбина. Ну и Кондратьев с дочкой. Но они, естественно, будут молчать. Так что пара дней у нас в запасе есть. Уже решили пустить дезу, что он в командировку срочно уехал.

— А дальше?

— Там много чего можно придумать, — жестко усмехнулся Федоров. — Несчастный случай. Попал в морг местной больницы. Родственники тело забрали. Похоронили. Какова версия?

— Да честно говоря, я бы не очень поверил. Уж очень за уши притянуто.

— И тем не менее. Знаешь, поверил-не поверил, а проверить невозможно.

— А что с Бубновым?

— Ну а что? Придется ехать с ним, проверять, насколько он прав или нет.

Я с сомнением покачал головой:

— Очень ненадежно.

— Другого нет ничего, — с легким раздражением произнес Фрэнк. Похоже, он и сам отлично сознавал, насколько это слабая зацепка. Но на самом деле, никаких других вариантов не предвиделось.

Я тоже это прекрасно понимал. И все же некое сомнение-не сомнение… Так не скажешь, наверное! Скорее, нехорошее предчувствие. Как будто еле уловимый сигнал из будущего — что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Но кто знает!