Книга Последний герой СССР, страница 122 – Петр Алмазный, Юрий Шиляев

Сорокин, встретив Алферова у ворот «Р. И. П.», тут же предупредил меня:

— Завтра в девять как штык. А сейчас догуливай свой выходной.

Я в который раз за день снова поехал по Змеиногорскому тракту. Тащиться к родителям на Сулиму смысла нет. Позвонил Вальку — прямо из машины.

— Влад… тебя мне послал Бог, — прохрипел в трубку друг.

— Видимо, Бахус? — подколол его, и только после вспомнил, что Валек гарантированно никогда не слышал о Бахусе, и уж, тем более, не читал о нем. — Что стряслось?

— У меня спектакль в четыре. Надо быть в ТЮЗе. А я вчера так набрался, что сегодня на мотоцикл взгромоздиться не могу. Какой тут ехать?

— А ножками до остановки и там на автобус не пробовал? — спросил c долей сарказма.

— Не дойду… Влад, хнёй не майся, выручай. Уволят же! — Взмолился Валек.

— Ладно, выскакивай к Змеиногорскому, подберу тебя. Я как раз мимо еду, — я свернул к обочине и остановил машину.

Валек появился минут через пять. Бледный, хотя куда уж ему быть еще бледнее, чем задумано природой? Но факт — красный загар схлынул, лицо приобрело болезненный зеленоватый оттенок. В руке бутылка с водой, к которой он то и дело прикладывался.

— Влад, у меня там делов-та на двадцать минут. Надо протолкать избушку и параллельно протопать курьими ножками. Ты меня потом до дома подвезешь? Блин, накидался вчера как дурак на поминках.

— Это точно. Сбавляй обороты, Валек. Алкоголизм — дело такое, непредсказуемое, — я рассмеялся.

Друг поморщился.

— Потише, голова трещит. Слушай, у меня дома по всему полу волосы валяются. Мать сегодня орала все утро. Говорит, что какую-то бабу наголо обрили. Ты не помнишь, че там было вообще?

Я улыбнулся.

— Да ты скальп с девушки пытался снять. Вместе с ушами. Менты еще не приходили?

— Скальп?.. — на Валька было жалко смотреть. Он позеленел еще больше, если такое вообще возможно. Глаза стали абсолютно круглыми, белые брови юркнуликуда-то к волосам. — Еще ментов не хватало… — простонал он.

— Ладно, расслабься, — пожалел его, — там такая Злата была, с хвостом до задницы, так она сама себе волосы отхреначила. Ножом.

— Совсем чердак горит у девки. — Валек откинул голову на подголовник и простонал:

— Мама, роди меня обратно…

В ТЮЗе едва успели к началу представления. Помог Вальку натянуть «курьи ножки» и поставил его в избушку.

— Ты, главное, ноги по очереди переставляй, — хохотнул я.

Грех, конечно, смеяться, друг, все-таки, но не мог сдержаться.

— Воды… — просипел Валек.

Я посмотрел по сторонам. На небольшой тумбе стояла трехлитровая банка с водой, в которой скучал одинокий гладиолус. Вытащил цветок, подал банку блондину. Тот приложился к краю и жадно сделал несколько глотков. Потом поставил перед собой в избушке, на полочку и, взявшись за ручки, просипел:

— Где там эта долбаная Баба Яга?

— Я тебе покажу долбаную! — артистка в гриме, довольно неплохом, стукнула блондина по спине метлой. Она воинственно вскинула бутафорский загнутый нос с большой бородавкой на кончике, подправила съехавший горб, и, встав на ступень впереди Валька, скомандовала:

— Поехали!

Дальше пьеса пошла не по сценарию: Аленушка с братцем Иванушкой спрятались за яблонькой, Баба Яга в избушке выехала на середину сцены и высунувшись из окошка закричала:

— Дети, вы не видели сестрицу Аленушку и братца Иванушку?