Книга Жуков. Если завтра война, страница 76 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Фотографии исподтишка сделал Польский. А оказалась там Шторм, потому что «Виктор» назначил ей в том месте свидание. Увидев снимки, Мирра Исааковна возмутилась было, но ухажер пригрозил, что донесет на нее и ее арестуют за «связи с украинским националистическим подпольем».

Испугавшись, она стала выполнять «просьбы» ЛжеВиктора одну за другой. И увязла по уши. Потом он познакомил ее с актером Левченко, который и привез однажды на явочную дачу двух ни о чем не подозревающих девочек. Их она должна была передать Эрлиху.

Рассказ гражданки Шторм звучал вполне логично и правдоподобно, но в нем не хватало главного — искренности. Причем, явно она не лгала. Я это чувствовал, но не договаривала. Причем, существенно так недоговаривала.

— Адреса, где вы встречались с Эрлихом после вербовки? — спросил Грибник, не отрываясь от своего блокнота, в котором фиксировал показания Мимозы.

Та назвала три места. Кафе «Театральное», сквер возле оперного театра, одна из квартир в районе Лукьяновки, которую Эрлих Вирхов снимал под именем «харьковского инженера Виктора Семенова».

— А сержант Тимофеев? Вы с ним действительно знакомы с детства?

— Да, — сказала она, и в ее голосе впервые прозвучала искренняя усталость. — Сема…

И осеклась. Поняла, что проболталась. Ведь никто ей не сообщал о том, что нам известно о Тимофееве. Вот я и нащупал пределы ее искренности. А ведь я еще не спросил ее о том, как ей стало известно, что Виктор Семенов — это подданный Рейха Эрлих фон Вирхов?

— Ну, продолжайте, Мирра Исааковна! — подбодрил ее Грибник, прекрасно понимающий все тонкости игры, которую я вел.

— Мы росли с ним в одном дворе. Он на год меня старше. Его забрали в армию прошлой осенью. Больше я его не видела. Эрлих спрашивал о нем, узнав, что он служит в приграничной части. Говорил, что хочет передать ему весточку от родных. Я дала адрес части, ничего не подозревая… Потом, когда все началось, я поняла…

Шторм умолкла. Возможно, что часть сказанного было правдой, но на самом деле она просто попыталась увести разговор подальше от своего немецкого хозяина, но я решил не разочаровывать ее до поры до времени. Пусть пока пребывает в иллюзии.

Машина остановилась у здания в Липках, не у штаба, а возле дома, где находилась еще одна конспиративная квартира Грибника.

— Вы сказали, что будете сотрудничать с нами, — сказал я, прежде чем задержанную увели. — Докажите это. Напишите подробное, собственноручное признание. Не упустите ни одной детали. Потом мы сверим написанное с теми сведениями, что у нас уже есть. И тогда решим, что делать с вами и вашим братом дальше. Малейшая ложь, малейшее упущение и мы лишим вас этого шанса.

Шторм кивнула и ее увели.

— Что думаете обо всем этом, товарищ командующий? — спросил Грибник, когда мы снова тронулись в путь.

— Думаю, что она знает много больше, чем говорит. И не признается вовсе не потому, что боится за свою семью. Вернее, боится, но не нас, а своего хозяина. Потому, что на самом деле погрязла гораздо глубже. И в бега она кинулась не только для того, чтобы оторваться от нас. Она села в поезд, следующий до Одессы. А ведь у нее было полно денег, следовательно, она могла купить билет куда угодно. Почему именно туда? Может быть потому, что это резервный канал для эвакуации?