Книга Жуков. Если завтра война, страница 16 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

В комнате повисла тишина, которую нарушил только облегченный выдох Суслова. Старший майор побледнел, потянулся было к кобуре, но тут же замер. Потому что стволы ППД в руках людей Грибника были уже наведены на него и его сотрудников.

Признаться, я не верил в ту минуту ни собственным глазам, ни ушам. Слишком уж театральным было появление Грибника.

— Георгий Константинович, вы спокойно можете возвращаться в Киев, — сказал он. — А мы здесь разберемся с этим… недоразумением… Бойцы, этих двоих перевести на первый этаж. Остальных обезоружить и изъять документы.

Старших по званию тоже обезоружили и увели. Я мельком увидел, как Грибник, уже не улыбаясь, что-то тихо и быстро проговорил Суслову. Майор выслушал, кивнул. Потом они вдвоем вышли из бывшего директорского кабинета.

Мне стало ясно, что старшему майору и капитану вполне может предстоять не допрос, а «тихая ликвидация» с последующим оформлением как «погибших при задержании особо опасных преступников». В зависимости от полученных Грибником инструкций.

Понятно, что старший майор и капитан государственной безопасности, не смотря на свои немалые в структуре НКВД чины, вовсе неглавные фигуры в этой партии. Они — пешки.

А настоящий противник, тот, кто санкционировал эту дерзкую попытку убрать меня руками конкурентов Берии, все еще оставался в тени. Вот только где? В Москве? А может — в Берлине? Как бы там ни было, его очередная атака провалилась.

Хочешь не хочешь, а придется готовиться к следующей, помня, что и противник будет это делать. Пока я, под охраной людей Грибника, садился в машину, которая должна была увезти меня прочь от руин завода, один вопрос гвоздем засел в моем мозгу.

Неужели кто-то в верхах настолько плотно связан с вражескими спецслужбами и так напуган моим назначением в Киев и моими планами, что решился на столь отчаянный и рискованный шаг — физически устранить меня, невзирая на последствия?

Охрана передвигалась на аэросанях с пулеметами на турелях. Именно рев авиационных моторов я услышал, когда стоял под прицелом стволов капитана ГБ и его подручных. А вот мои охранники из отряда Грибника оказались не просто военнослужащими внутренних войск НКВД.

Как выяснилось позже, это были бойцы Отдельной мотострелковой бригады особого назначения НКВД, подчиняющейся лично Берии. И работа их была сделана чисто и быстро.

Машина, в сопровождении аэросаней, рванула с места, взметнув снежную пыль, по проселку, петляя между сонными хуторами. Я спросил командира, сидевшего рядом:

— Куда мы направляемся?

— На запасной командный пункт округа, товарищ комкор. По приказу. Там безопасно и есть связь.

Безопасно. Слово, которое в этот день звучало как насмешка. Через три часа я был в подвальном помещении с толстыми стенами, где уже гудели аппараты связи. Грибник появился ближе к ночи.

— Как вы здесь очутились? — спросил я. — Я имею в виду, на Украине.

— Был направлен товарищем Берией, который выделил для этого свою Особую мотострелковую… Сидели в засаде двое суток, — коротко пояснил он, снимая шлем. — Знали, что попробуют вас взять по дороге из района учений. Не знали только, кто и как.

Он сел напротив, достал папиросы, предложил. Я взял, спросил:

— А Суслов?

— Чист. И в ярости. Его действительно использовали втемную. Его бывший начальник в Киевском УНКВД, некто Баранов, оказался «двойным агентом». Формально — наш, на деле вел свою игру, вероятно. Он ежовский выдвиженец. Старший майор из Житомира —его человек. Они хотели вас убрать, а вину свалить на Суслова и, через него, на Берию. Мол, его доверенный майор спровоцировал героя-комкора на измену, а когда тот отказался, попытался его убить. Красиво, грязно и наверняка бы сработало… год назад.