Книга Жуков. Если завтра война, страница 105 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Георгий Константинович, это Берия. — Голос наркомвнудела в трубке звучал ровно, но в нем чувствовалось напряжение. — Получили ваши материалы по итогам учений и по инциденту с ложным артналетом. Хорошо, что действовали быстро. Теперь главное. У нас появилась новая информация от источника в Берлине. Гитлер ориентирует немецкую военщину на СССР. Началась разработка плана нападения. Возможные сроки следующая весна или лето. У вас есть год. Не больше.

— Понял вас, Лаврентий Павлович. Работаем.

— И еще. По каналу от «Сокола» поступили первые конкретные данные. Японцы действительно втянуты в войну в Китае по горло. Их ресурсы на пределе. Возможность удара на нашем Дальнем Востоке в ближайшие год-два минимальна. Это развязывает нам руки на Западе, но и ко многому обязывает. Вы меня понимаете?

— Понимаю. Значит, основной удар придется именно сюда.

— Именно так. Удачи, Георгий Константинович. Держитесь.

Он положил трубку. Я медленно вернул ее на рычаг. Что ж, теперь о плане «Барбароса» известно не только мне. За оставшееся время нужно было не просто подготовить округ к обороне.

Нужно было создать такую систему, которая выдержит первый, самый страшный удар и сумеет ответить. Систему, в которой будут учтены и подземные ходы, и новые танки, и обученные экипажи, и надежная связь, и тысячи других, больших и малых деталей.

Я сел за стол, достал чистый лист бумаги. Пора было начинать детальную проработку плана прикрытия границы. Не только для Генштаба, но и для себя самого. План жесткой, мобильной, изматывающей противника обороны, планы контрударов, план спасения людей и заводов. План, который должен был обмануть судьбу и историю.

За окном окончательно стемнело. В кабинете горел только свет настольной лампы, отбрасывая мою огромную, напряженную тень на карту, где синими стрелами уже были нанесены предполагаемые удары врага.

Вот только теперь рядом с ними я начал выводить другие, красные, стрелы ответных ударов, контрударов, фланговых атак. Я не собирался идти на поводу у фашистов, защищая округ от нападения, я собирался нападать.

Желтый кружок света от настольной лампы плавился на огромной карте передо мной. Я стоял, опершись костяшками пальцев о край стола. Взгляд мой перемещалсяот жирных желтых линий, которые мы с Семеновой наносили на схему новых УРов, к тому самому, извилистому, похожему на рваную рану выступу границы у Владимира-Волынского.

Вот он. Именно сюда, через год и несколько месяцев, обрушится главный танковый кулак Клейста. Тишину в кабинете нарушало лишь мерное тиканье часов да сдержанный кашель дежурного адъютанта за дверью.

В дверь постучали.

— Войдите.

В кабинет вошел Ватутин. Лицо начальника штаба было усталым, но сосредоточенным. Он держал новую папку.

— Георгий Константинович, сводка по материальной части, поступившей в округ за последнюю неделю.

— Что там?

— Тридцать семь «Т-34» с завода № 183. Из них двадцать два требуют доводки в полевых условиях. Речь идет о тех же фильтрах, сальниках и прочем. Десять «КВ». Это мощные машины, но двигатели капризничают, а главное, снарядов к их пушкам ровно полбоекомплекта на каждый танк. По артиллерии… Четыре батареи 76-мм ЗИС-2, жалоб нет. И еще поступило первое экспериментальное противотанковое ружье системы Дегтярева. Калибр 14.5 мм. Одна штука с тремя ящиками патронов.