Книга Жуков. Зимняя война, страница 48 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Связь с пехотой есть?

— Разумеется, товарищ комкор.

— Необходимо обеспечить каждый дивизион дополнительным корректировщиком от пехоты с полевой рацией. Лишние глаза вам не помешают. Ваша задача — вскрыть оборону противника, так чтобы могли пройти танки и пехота для углубления полосы прорыва. И постарайтесь зря снаряды не расходовать.

— Вас понял, товарищ комкор!

— У вас есть еще восемнадцать дней на то, чтобы совместно с товарищами из разведотдела уточнить расположение долговременных огневых точек противника, с учетом того, что многие из них могут быть замаскированы под естественные складки местности, — сказал я.

— Все будет сделано, товарищ комкор!

В голосе полковника звучало облегчение. Видать, думал, что Жуков прибыл учинять разнос. А я лишь хотел им всем дать понять, что привычная служба для них закончилась. Начиналась другая — беспощадная к нерадивым и требующая предельной точности.

— Выполняйте, — кивнул я и, развернувшись, сел в машину.

Приходилось тратить время на то, чтобы переломить хребет главной проблеме — шаблонному мышлению. Я видел в глазах артиллеристов, что они и сами не слишком довольны тем, что им предстояло бы. Каждый из них предпочтет бить по цели, а не по площадям.

«ГАЗ-64», отбрасывая из-под колес комья грязного снега, рванул от артпозиций вглубь леса. Через несколько десятков минут мы выехали на заснеженную поляну, где царила тишина глубокого тыла, нарушаемая лишь резкими окриками и сухими щелчками затворов.

Здесь, в полукилометре от передовой, располагался учебный полигон 50-го стрелкового корпуса. Десятки бойцов в новеньких, еще не обтрепанных камуфляжных халатах отрабатывали приемы штурма на макетах финских ДОТов, сколоченных из бревен и обшитых листами фанеры.

Комдив Гореленко, увидев мою машину, направился навстречу. Похоже, он не ожидал меня здесь увидеть. Ну еще бы. Ведь меня «арестовали» на его глазах. Впрочем и радости он по поводу моего «освобождения» не испытывал.

Я вышел, молча ответил на приветствие, и прошел к группе бойцов, которые с криками «Ура!» бежали к макету, чтобы в очереднойраз швырнуть в условную амбразуру условные гранаты — мешочки с песком.

— Отставить это цирковое представление! — рявкнул я так, что командир роты, руководивший учением, вздрогнул и вытянулся в струнку.

Бойцы замерли в нерешительности. Я подошел к макету и с силой стукнул ладонью по листу фанеры, в котором была прорезана имитация амбразуры.

— Вы что, с ума сошли? Финский пулеметчик из настоящего ДОТа будет сидеть и ждать, пока вы красиво пробежите эти пятьдесят метров по чистому полю?.. Да он скосит вас, как траву, еще на подходе!

Я повернулся к бойцам, которые застыли по стойке смирно.

— Запомните! К ДОТу не бегут. К ДОТу подползают. Перебежками, от укрытия к укрытию, используя каждую складку местности. А те, кто бежит — те до него не добегают. Понятно?

— Вас понял, товарищ комкор! — рявкнул ротный.

— Комдив Гореленко, построить штурмовые группы!

Засуетились ротные, взводные и отделенные командиры. Когда бойцы выстроились, я прошелся вдоль строя, внимательно глядя в лица. Сплошь молодые парни. Видать в большинстве своем необстрелянные.

— Командиры групп, ко мне! — скомандовал я.

Ко мне подошли трое лейтенантов и отделенный. Я развернул перед ними схему ДОТа «Поппиус».