Книга Жуков. Зимняя война, страница 41 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

— Paska! — выкрикнул вдруг шофер по-фински и резко ударил по тормозам.

Я успел упереться ногами, а вот старлея бросило вперед. Вдруг что-то резко стукнуло меня по пальцам правой руки. Я машинально схватил это. Рукоять пистолета! Видать, выскользнул из кармана Юрлова. И тут меня осенило!

Слишком новенькие у этого «старлея» корочки, слишком четкие оттиски печатей, слишком качественные чернила… «Эмка» встала, потому что поперек узкой дороги торчал грузовик, который, видать, занесло. Возле него топтались двое красноармейцев.

Счет пошел на секунды, я нажал на ручку дверцы со своей стороны, выкатился на укатанное колесами и танковыми гусеницами дорожное полотно. Перекатившись, пальнул из пистолета — это оказался «Вальтер» — поверх головы высунувшегося было следом Юрлова.

— Бойцы, ко мне! — крикнул я.

Я не видел, отреагировали ли они, потому что выкрикнувший по-фински «Дерьмо!», водила успел открыть свою дверцу и направил на меня ствол пистолета-пулемета Дегтярева. Я не дал ему выпустить по мне очередь. Выстрелил. ППД вывалился из рук шофера.

Вскочил. Красноармейцы с «Мосинками» наперевес были уже рядом. Вряд ли они поняли, что творится, но на мне была комкоровская фуражка и шинель. А эти «гэбисты» были упакованы в полушубки и шапки без знаков различия.

— Арестовать! — рявкнул я.

Бойцы направили на Юрлова, или кто он там, и его охранника стволы винтовок. Водила лежал ничком, из-под него уже натекла лужица крови, впитываясь в снег. «Ст. лейтенант. гос. без» стоял с поднятыми руками, но пытался еще переиграть ситуацию.

— Напрасно вы оказали сопротивление, товарищ Жуков, — процедил он. — И втянули в это ни в чем не повинных солдат…

— Красноармейцев, Юрлов или как там тебя, — усмехнулся я. — В РККА нет солдат… И корочки у тебя слишком красивые для чекиста… Боец, обыщи! — обратился я к здоровенному парню.

Он подошел к «чекисту» и довольно ловко принялся обшаривать его, извлекая на свет удостоверение, наручники, пачку папирос «Казбек», бумажник. Все это он передавал мне. Правда, наручники я ему вернул обратно.

Парень оказался сообразительным. Быстро заломил Юрловуруки за спину и защелкнул наручники у него на запястьях. Потом подошел черед охранника. Тот попытался оказать сопротивление, но был сбит с ног и получил пинок под ребра.

— Молодец, боец! — похвалил я его. — В органах не служил?

— Бригадмильцем был, товарищ комкор!

— Как фамилия?

— Трофимов, товарищ комкор!

— Пойдешь ко мне в ординарцы, Трофимов?

— Есть, товарищ комкор!

— Договорились. Затаскивай этих двоих в кузов, повезем в Белоостров.

— Товарищ комкор, разрешите обратиться! — подал голос второй красноармеец, щуплый паренек, лет двадцати трех.

— Обращайтесь!

— Красноармеец Терещенко! У меня приказ доставить обмундирование в расположение части.

— Что везете, Терещенко?

— Полушубки и валенки, товарищ комкор!

— Продолжайте следовать. Прибудете в часть, доложите командиру о том, что комкор Жуков задержал группу диверсантов. Красноармейца Трофимова взял к себе в качестве ординарца. Как поняли, Терещенко?

— Следовать в часть. По прибытию доложить, что комкор Жуков задержал диверсантов и взял к себе красноармейца Трофимова в ординарцы.

— Выполняйте!

— Есть!

— Так, Трофимов, план меняется, — сказал я. — Сажай этих в «эмку» на заднее сиденье. Держи их на мушке, а я за руль.