Книга Жуков. Зимняя война, страница 30 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Это был минимальный набор, без которого операция была обречена. Меньше месяца на подготовку — чтобы научить бойцов не замерзать в снегу, не паниковать при артобстреле, отличать финскую белую масккуртку от сугроба.

Артиллерия — чтобы крушить доты, а не разбрасывать снаряды по площадям. Авиация — чтобы видеть, что творится за линией фронта и чтобы разрушать те же доты, перерезать линии снабжения и пресекать ротацию боевых частей врага.

Я понимал, что меня ждет на месте. Уверенные в себе командиры, особенно из высшего комначсостава. Красноармейцы уже мерзнущие в своих шинелках. Шапкозакидательский угар и замалчивание реальных проблем.

И главное — невидимая, но прочная стена непонимания и сопротивления, но я ехал не для того, чтобы повторять чужие ошибки. Я ехал, чтобы сделать так, как должно быть сделано, хотя бы в зоне моей ответственности.

Война в Монголии прямо не была связана с интересами СССР, чего не скажешь о Финской или, как ее еще называли, Зимней войне. И понимая, что далеко не все от меня зависит, все же надеялся, что нужные уроки будут из этого конфликта извлечены.

Пусть ценой собственной карьеры, но я не позволю бездарно положить красноармейцев в снега Карельского перешейка по глупости и самоуверенности военачальников. Поезд набирал скорость, увозя меня к этой новой войне.

Утром «Красная стрела» плавно подошла к перрону. Я вышел из вагона. Дохнул в лицо холодный и влажный питерский воздух. На перроне меня ждали трое военных — начальник штаба Ленинградского округа Чибисов и двое сопровождающих.

— Товарищ комкор, добро пожаловать в Ленинград! — откозырял начштаба.

Что-то он не слишком весел. Я коротко ответил на приветствие и направился к выходу, не тратя времени на формальности. Мы сели в черный «ЗИС-101». Машина тронулась по уже заснеженным улицам города на Неве.

— Как идет подготовка войск, товарищ Чибисов? — спросил я, глядя на мелькавшие за окном дома.

Начштаба нервно кашлянул.

— Части приводятся в боевую готовность, товарищ Жуков. Сосредоточениевдоль линии границы практически завершено. Бойцы горят желанием проучить белофиннов!

— Желание — это хорошо, — сухо заметил я. — А как с подготовкой к боевым действиям в зимних условиях? Проводились ли учения по прорыву районов, укрепленных по типу линии Маннергейма?

В машине повисла напряженная тишина. Формально Чибисов не должен был отчитываться передо мною. Я вообще подозреваю, что он приехал меня встречать не просто из вежливости. Скорее всего, в штаб звонили из Кремля по моему поводу.

— Учения… запланированы, товарищ комкор, но в связи с сосредоточением частей… не успели. Да и морозы еще не настоящие.

— А разведка? Имеются ли подробные данные по инженерным сооружениям линии Маннергейма?

— Разведотдел работает, — еще более неуверенно произнес Чибисов. — Финны хорошо маскируют свои объекты, но в целом… мы представляем общую картину.

Я молча смотрел на него, пока тот ерзал на сиденье. Картина вырисовывалась предельно ясная. Гигантская военная машина была сосредоточена у границы, но совершенно не готова к той войне, которую ей предстояло вести.

Красноармейцы в шинелях и буденовках против сорокаградусных морозов. Танки, не способные пробивать железобетонные ДОТы. Артиллерия без данных для ведения прицельного огня. Отсутствие в составе частей лыжных батальонов.