Книга Жуков. Зимняя война, страница 12 – Петр Алмазный, Игорь Минаков

Он смотрел на меня, и в его глазах читался холодный расчет. Маленков видел в моих успехах угрозу своему растущему влиянию. Он не мог открыто выступить против реформ, одобренных Сталиным, но мог попытаться дискредитировать меня лично, обвинив в связях с «ненадежными элементами».

— Моя задача — укреплять оборону страны, — ответил я, не повышая голоса. — Вы не хуже меня, Георгий Максимилианович, знаете. что в Европе идет война и она приближается к нашим границам… Так, что эти каналы позволяют получать то, что наша промышленность не может дать сейчас. Качество техники подтверждено специалистами ГАБТУ. Что касается благонадежности… — я сделал небольшую паузу, — я действую в рамках, согласованных с товарищем Берией. Все поставки находятся под контролем компетентных органов.

Упоминание Берии заставило Маленкова чуть поменяться в лице, которое делало его похожим на великовозрастного младенца. Он понял, что я не один в этой игре и что за моей спиной стоит могущественныйсоюзник.

— Контроль — это хорошо, — сказал он, меняя тактику. — Но и бдительность никогда не бывает лишней. Я просто выражаю озабоченность, которую высказывают многие партийные товарищи. Уверен, вы понимаете, о чем я.

— Понимаю, — кивнул я, поднимаясь. — И я уверен, что товарищи оценят результаты, когда новые тягачи начнут буксировать орудия на учениях. Прагматизм в вопросах обороны — тоже партийный принцип.

Выйдя от Маленкова, я отправился в Кремль, где было назначено совещание, с участием товарища Сталина. До начала совещания оставалось минут пятнадцать. Я сел в служебную «эмку».

Пока автомобиль, столь памятный по Халхин-Голу, катил по утренним московским улицам, я оценивал ситуацию. Маленков явно зондировал почву. Вряд ли этот младенчик не знал о том, что за мною стоит Берия, скорее всего — сам нарком НКВД ведет двойную игру.

Поневоле вспомнилось содержимое конверта, найденного мною еще в гостиничном номере. Внутри него оказалось несколько фотографий и листок с машинописным текстом. На снимках — мой связной, лейтенант Еремин, беседующий с неизвестным.

К фотографии приложена расшифровка беседы, из которой следовало, что эти двое обсуждали мою «излишнюю инициативность» в контактах с Зворыкиным, связанным с белогвардейскими разведцентрами.

Кем является собеседник Еремина, я пока не знал, но сам пакет, в котором были и другие любопытные материалы, свидетельствовал, что за моей спиной ведется какая-то возня. Если ее затеял Берия, то парировать нужно аккуратно.

Я вышел из машины, показал пропуск часовому и направился в зал заседаний. Члены Политбюро и наркомы уже собирались. Берия, оживленно беседуя с Микояном, бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд.

Заняв свое место, я дождался, когда Сталин войдет и займет председательское место. Обсуждение началось с отчетов по квартальным планам. Я ждал своего момента, еще раз пересмотрев свои записи.

Когда мне дали слово для доклада о ходе реформ, я четко и лаконично изложил данные, о том, что было достигнуто за прошедшее время, упомянув и о первых поставках американского оборудования, через каналы Внешторга.

— Вопрос контроля за такими поставками крайне важен, — сказал я, переводя взгляд на наркома внутренних дел. — Требуются оперативники, которые понимают разницу между надзором и несанкционированнойинициативой. Некомпетентность или самоуправство на этом участке могут сорвать все начинания.