Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
«Оперативная гибель японской агентуры». Так он назвал ликвидацию диверсантов. «Наше плодотворное сотрудничество». Прозрачный намек на наш разговор в Москве. «Жду дальнейших отчетов». Приказ. Штерн видел во мне выскочку, опасного нарушителя уставов. Берия — ценный актив, свою пешку в большой игре. Победа на Халхин-Голе не была конечной точкой. Она была лишь входным билетом на арену, где сталкивались не армии, а амбиции титанов. Армия и НКВД. Ворошилов и Берия. И я, Георгий Жуков, со своим знанием будущего и волей к победе, который мог стать козырем в их противостоянии. И все зависело от того, как расценит мои усилия вождь. Я медленно сложил и спрятал телеграмму в нагрудный карман. Что ж. Если я козырь, то постараюсь никогда не быть битым. И уж точно не позволю использовать себя в шулерском передергивании карт. Поздний вечер того же дня Чемодан лежал открытым на походной койке. Я неспешно укладывал немудреный скарб — белье, носки, запасную гимнастерку, бритвенный прибор, папку с черновиками доклада. Я не торопился. Времени было достаточно. Рука, будто чужая, раз за разом возвращалась к лежавшемуна дне чемодана предмету, заботливо завернутому в тряпицу. Развернул. Короткий клинок с пробковой рукоятью. Нож, что чуть не отправил меня в небытие на площадке того самого поезда. Сувенир от незнакомца, который бросился на меня в поезде. Кем он был? Агентом японской разведки, которому приказали меня убрать? Я рассказал о нем Берии, и тот, вероятно, принял меры. Во всяком случае, в Москве за мною явно был «хвост». Я смотрел на матовый отсвет лезвия, и в памяти всплывали другие имена и лица. Скорино, Орлов, незнакомец в ночи у штаба Заиюльева… Цепкая, неотвязная паутина заговора, что опутала меня с первых дней моего пребывания в прошлом. Воротников, упаковывая в уголке полевой телефон, бросил косой взгляд на нож и тут же отвел глаза. Он тоже понимал. Поездка в Москву — не триумфальное шествие. Это выход на минное поле большой политики, где у каждого — свой нож за пазухой. В дверях моей юрты возникла худая тень комбрига Кущева. — Разрешите доложить, товарищ командующий. Ваш поезд подадут к утру. Охрана эшелона проверена. Маршрут согласован. Самолет ждет. В его голосе звучала подобострастная нота, которой не было еще вчера. Победа круто меняла расклады, но я видел в его глазах и другое — затаенный, задавленный даже страх. Страх человека, который сжег мосты и теперь мог уповать лишь на мою протекцию. — Спасибо, — кивнул я, снова заворачивая клинок. — Доложите Штерну, что я выезжаю, как и договаривались. — Есть. Счастливого пути. Он исчез. Я подошел к столу, последний раз пробежался глазами по карте. Гигантская мясорубка утихла, оставив после себя выжженную землю и горькую, дорогую победу. Цену, которую я отныне буду нести на своих плечах. Воротников нарушил молчание, протягивая свежую шифрограмму. — Из штаба округа. Срочно. Я взял листок. Короткий, сухой текст, но от него похолодело внутри. «По данным из надежного источника, в вашем поезде может находиться лицо, представляющее оперативный интерес для органов. Рекомендуется бдительность. Подробности при личной встрече. Суслов.» Суслов. Тот самый майор, которого я поставил на место. Его «надежный источник»… Информация исходила либо от Берии, который напоминал о себе, либо это была ловушка, подстроенная самим Сусловым в надежде взять реванш. |