Онлайн книга «Жуков. Халхин-Гол»
|
— Ватанабэ! — его голос был хриплым от крика. — Вы видели сводки⁈ Это… это невозможно! Майор тяжело дышал, облокотившись о косяк двери. — Наши части… они гибнут в каком-то страшном месиве! Русские будто бы знали о наших планах! Как⁈ Кто дал им наши карты⁈ Танака медленно поднял голову, прикрыв свое лицо маской вежливой озабоченности. — Версия предательства, господин майор, выглядит наиболее вероятной. Или… — он сделал паузу, — русская разведка оказалась эффективнее нашей. — Молчите! — рявкнул Осима, но в его крике слышалась беспомощность. Он схватился за голову. — Что я буду докладывать?.. Что мы скажем Токио?.. Весь цвет армии… Он бессильно опустился на стул возле двери, уставившись в пустоту. Танака наблюдал за ним, и внутри него боролись противоречивые чувства. Чувство выполненного долга — он сделал все, что мог, чтобы предупредить. И острая, почти физическая боль — боль офицера, вынужденного наблюдать за разгромом своей армии, пусть и ставшей для него чужой. — Господин майор, — тихо произнес Танака. — Возможно, следует запросить данные о потерях и начать планирование эвакуации раненых и отвода уцелевших частей, пока противник не замкнул кольцо полностью. Осима мрачно хохотнул. — Отвод? Камацухара не отведет никого. Он будет стоять до последнего солдата. Он предпочтет смерть позору. — Он посмотрел на Танаку пустым взглядом. — Мы все будем стоять доконца. Майор поднялся и, не сказав больше ни слова, вышел, оставив дверь открытой. Танака снова остался один. Он подошел к окну. Вечерний Харбин жил своей жизнью. Где-то там, в тысяче километров к западу, в дымной степи, гибли люди, которых он когда-то считал товарищами. А здесь, в этом кабинете, сидел «охотник», чья охота только что увенчалась успехом. Успехом, который пах не триумфом, а пеплом. Он мысленно представил себе русского комкора — Жукова. Того самого, о чьей стремительной карьере и жесткой воле теперь будут слагать легенды. Человека, который сумел разгадать их план и превратить его в катастрофу. «Ты выиграл этот раунд, генерал, — подумал Танака с холодным уважением, — но война не окончена. Ты не все еще знаешь о своем противнике… И я продолжу охоту за теми, кто мешает тебе побеждать…» * * * День плавился в мареве жары и гари. Гул боя, еще несколько часов назад яростный и всепоглощающий, теперь стихал, превращаясь в отдельные, беспокоящие выстрелы и далекие разрывы. Степь, еще утром кипевшая яростью встречного сражения, теперь напоминала гигантское кладбище техники и людей. Дым от горящих танков — и наших «БТ», и японских «Ха-Го» — стелился по земле черным саваном. Я вернулся на свой КП, откуда несколько часов назад вел в бой последние резервы. Воротников принес чай, который мы и пили с начштаба, хрустя моими любимыми «Гусиными лапками». Начальник разведки Конев, его лицо и гимнастерка были в саже и поте, подошел, тяжело опираясь на палку. — Докладываю, товарищ командующий. Ударная группировка противника разгромлена. Остатки 7-й и 23-й дивизий, а также приданных им частей, отброшены и находятся в оперативном «мешке». Полное окружение завершим к утру, после подхода частей Потапова. Он сделал паузу, глотнув воздух, как рыба. — Противник оставил на поле боя свыше сорока подбитых танков, более семидесяти орудий. Потери в живой силе… предварительно, до десяти тысяч убитыми и ранеными. Трофеи подсчитываются. |