Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 72 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Ну, ступай, с Богом. Только гляди у меня никуда снова не вляпайся, — напутствовал он меня.

— Понял, деда, — улыбнулся я в ответ.

До избы, где наш станичный доктор обитал, было недалеко. Этот дом все знали — туда лишний раз попадать никто не хотел.

Во дворе топталась пара казаков. Один, судя по туго перемотанной голове, был вчерашний легкораненый, второй — просто гостинцы кому-то из болезных принес.

— Здорово ночевали, казаки, — поприветствовал я станичников.

— Слава Богу, Григорий! — ответили они по очереди.

— Доктор наш у себя? Хотел Егора Андреевича проведать.

— А где ж ему еще быть, раз раненых столько, — ответил здоровый казак со свертком, начиная набивать трубку.

Я постучал кулаком и приоткрыл дверь.

Внутри пахло знакомым набором: дым, хвоя, какие-то травы, аптечные запахи, спирт или самогон.

Эскулап, невысокий, седой, с колючими глазами, как раз руки о тряпку вытирал.

— Здравия желаю, Семен Петрович, — поздоровался я. — Можно?

— Если по делу, а не языком чесать — можно, — буркнул он. — Ты-то чего приперся, вроде ж вчера обошлось? — оглядел он меня со всех сторон.

— Егора Андреевича проведать хотел, — сказал я. — Если позволите.

Он хмыкнул, глянул на меня оценивающе.

— Ладно, ступай за мной. Только шуметь не вздумай. Лучше вообще рот на замке держи.

Я не стал пререкаться, на кой оно мне. Урядник лежал в дальней комнате. Свет падализ маленького окна на столик. Рядом стояла свечка, таз, какие-то склянки, видимо с лекарствами.

Он был бледный, подбородок начала затягивать седая щетина. Услышав шаги, он чуть приоткрыл глаза. Я заметил, что дыхание у него частое и поверхностное.

— Здрав будь, Егор Андреевич, — я подошел к кровати. — Это я, Гриша.

Он моргнул, попытался повернуть голову.

— Живы все, кто отход ваш прикрывать остался, — продолжил я. — Раненые, правда, есть, в соседних покоях их врачуют. Вот зашел справиться, как вы.

— Спаси Христос, Гриша… — выдохнул он. — Поведали мне уже, без подробностей, конечно… Ну да ладно, главное — выручили казаков.

— Да что вы говорите такое, кто же в стороне останется, — я чуть улыбнулся. — Давайте и вы поправляйтесь уже. Глядишь, еще нас вместе куда Гаврила Трофимович отправит — дело-то нехитрое. А мне с таким командиром любо-дорого, — подмигнул я ему.

Он попытался рассмеяться, но закашлялся. Я взял со стола кружку с водой и дал уряднику промочить горло. Врач все это время стоял рядом.

— Как его рана, Семен Петрович? — повернул я голову. — Внутри ничего не задело?

Доктор удивленно глянул на меня. Никак он такого вопроса от тринадцатилетнего подростка не ожидал.

— Пуля ребра цепанула и на вылет. Крови много потерял, а внутренние органы, думается, не задеты.

— А промывали чем? — осторожно спросил я.

— Водкой, чем же еще, — фыркнул он. — Повязки меняю часто. Гноем пока не пахнет. Если бы не такая потеря крови, думаю бегал бы уже господин урядник.

Я задумался, потом рискнул.

— Семен Петрович, — сказал я, — вы руки перед перевязкой чем-нибудь обмываете? Ну, кроме воды.

— А ты меня еще тут учить будешь, юноша? — Прищурился он. — Что за вопросы?

— Да нет, — поднял я ладони. — Просто… я когда в Ставрополе был, слышал разговор докторов в трактире.

Так вот, говорили они, что на руках у нас всякой грязи много скапливается, которой глазом и не видать. И что перед тем, как операции какие делать или перевязки, обязательно руки надобно обрабатывать. Лучше сначала с мылом в горячей воде хорошенько промыть, а потом водкой али самогоном протереть.