Книга Казачонок 1860. Том 3, страница 34 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я выпустил его в небо, образами дал установку. Хан взмыл, сделал над нами небольшой круг и ушёл дальше по тропе, быстро растворившись в сером утреннем небе. А мы продолжали движение.

Минут через десять сокол вернулся, сел на седло, юркнул обратно в кокон и недвусмысленно клюнул меня в перчатку, требуя мясо.

Я вытащил из сундукакусок, протянул ему. Никакого напряжения от него в этот раз не шло. Значит, впереди пока чисто. По крайней мере, хотелось в это верить.

Как и планировали, ещё до обеда мы вышли в ту самую балку, где в прошлый раз всё завертелось. Скалы по бокам подступали близко, наверху — удобные полки, будто специально для наблюдателей, хоть сейчас ставь. Внизу тогда стояли палатки, горели костры, пахло дымом.

Теперь от того дня почти ничего не осталось. Разве что круги от костров угадывались невооружённым глазом. А вот всё барахло, что тогда вокруг валялось, исчезло. Кое-где под снегом виднелись обрывки одежды — и, пожалуй, всё.

— Порядок навели, — пробормотал я себе под нос. — Видать, те самые горцы всё подчистили, что на встречу с Жирновским спешили.

Отряд втянулся в балку. Я повернулся к Урестову и кивнул: мы на месте. Кто-то уже слезал с коней, кто-то оглядывал склоны, прикидывая, куда удобней часовых ставить. Мне нужно было одно — добраться до той самой скалы и сделать вид, что я ее просто осматриваю. А самому — открыть схрон так, чтобы сундук не засветить.

— Яков, я сейчас, — окликнул я пластуна и повел Звездочку к знакомому уступу.

Он только махнул рукой: вижу, мол. Сам направился к уряднику, который уже распоряжался охранением и готовкой обеда. Времени у нас в обрез, но горячим подкрепиться нужно — не май месяц, чай. Любую подходящую передышку грех не использовать, чтобы горяченьким брюхо набить. А то еще в бой, а мы, не жравши, как Михалыч любит шутить.

Я спешился и вошел в тень от скалы, к той самой стене, где в прошлый раз сделал схрон с помощью сундука. Провел пальцами по шероховатому камню — следы своей недавней работы нашел почти сразу. На всякий случай оглянулся через плечо — мало ли.

Никто особо за мной не следил. Казаки обихаживали и кормили лошадей, двое уже выдвинулись вперед по тропе — Урестов, видать, велел наблюдение поставить. А про меня будто забыли. Или доверяли, или просто не до меня сейчас. И то и другое было мне только на руку.

«Ладно, погнали.»

Я положил ладонь на каменную глыбу. Пару ударов сердца — и довольно здоровая каменюка переместилась в мое хранилище. Место под нее я там заранее оставил, еще дома прикинул объем «крышки» и вес.

Перед глазами открылась ниша, в которой были плотно уложены седла, сбруя и переметныесумы. Насколько помню, я тогда поснимал их с двадцати шести лошадок. Оружие и огненные припасы лежали в ящиках дальше, но из-под седел их сейчас толком не разглядишь. Я выдохнул. Все-таки опаска, что кто-то успел вычистить мой тайник, была, пусть и небольшая.

Я отступил на шаг, мысленно потянулся к сундуку и к глыбе, но возвращать камень на место не стал — «уронил» его вниз, на камни. Попробовал сделать это по-хитрому, с ускорением. Получилось или нет, толком не понял, но от удара о камни приличный кусок откололся. Звук был такой, что у меня на миг уши заложило.

— Вот черт, — выдохнул я, больше для вида, чем от испуга.