Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 49 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Васька, иди спроси у Земы, чо порешали-то! Резатьэтого или нас выпустят! — пробасил Пахомыч.

Тощий никак не ответил, встал и направился в сторону выхода. А я понял, что момент самый подходящий. Пальцы, кажись, уже шевелятся. Веревка с ног ушла в сундук. Я рывком выдернул руку в сторону Пахомыча — в ней в одно мгновение появилась шашка. Именно в этот момент здоровяк стал разворачиваться ко мне.

Но шансов у него не было никаких. Острие клинка буквально на несколько сантиметров вошло в шею. Пахомыч выронил свинорез и, захрипев, обеими руками схватился за горло, из которого фонтаном хлестала кровь. Все-таки сонную артерию я ему зацепил.

Я уже поднимался на ноги, а здоровяк смотрел на меня широко открытыми глазами. Понимал, что жизнь его закончилась. Я размахнулся и ударил его рукоятью в висок. Руки Пахома разжались, и он с шумом завалился на бок.

Силы удержать такую тушу у меня все равно бы не хватило, так что я даже не пытался. Просто выдернул свой револьвер у него из-за пояса. Был бы этот боров на животе — пришлось бы подкоп рыть, думаю.

— Пахомыч, чаго случи… — голос Васьки оборвался хрипом, когда я рубанул шашкой ему по шее.

Моя винтовка вывалилась у него из рук, и тот начал оседать.

— Васька, черт тебя дери, че там⁈ — раздался громкий крик.

Видимо, те, кто вел переговоры, что-то расслышали. Но проход из этого помещения к выходу на поверхность, похоже, шел не прямо, так что увидеть они ничего не могли.

Пора было заканчивать этот спектакль. Винтовка ушла в сундук. Я взял в обе руки по револьверу Лефоше и быстрым шагом направился к выходу, возле которого были трое. Тут я уже не заморачивался с бесшумностью, а сходу стал стрелять. При этом понимал, что нам желательно будет допросить кого-нибудь, поэтому мертвым оказался только один — тот, что почти успел пальнуть в меня из ружья.

Когда он заваливался, выстрелить все-таки успел, зацепив при этом ногу своему же подельнику. Последнему досталась пуля в плечо. Он повалился на землю. В небольшом тамбуре дышать стало просто невозможно от дыма.

— Братцы! Не пальните там, можете заходить на огонек. Хозяева ждут и не противятся! — крикнул я.

— Гришка, ты? — расслышал сверху голос Якова.

— Я, конечно. А кто же еще?

Расслабляться было рано. Выходит, всего мне сейчас повстречалось пятеро варнаков. Конкретно эти уже угрозы не представляют.Но вот то, что здесь есть и другие — к гадалке не ходи. Я же прекрасно видел еще ответвления.

Пока казаки спешно вскрывали вход, я занял оборону. Первым спустился Яков, за ним — еще трое казаков.

— Ну ты, братец, и учудил! — Михалыч хлопнул меня по спине.

— Тихо, Яков Михалыч, опосля поговорим, — бросил я ему через плечо.

— Опосля… он… — недовольно пробурчал пластун, но ситуацию понимал, возмущаться не стал и встал рядом со мной.

— Что у тебя, Григорий? — раздался сзади голос урядника.

— Егор Андреич, там, — я показал рукой в темный коридор, — еще должны быть варнаки. У них могут быть револьверы, а в замкнутом пространстве это страшное оружие. Один такой ухорез успеет бед наделать. А если картечью пальнут — тоже худо.

— Вот об этом и речь, — буркнул урядник. — Лезть туда — себе дороже.

Картина вырисовывалась так себе. Штурмовать такую нору дураков нет.

Была бы светошумовая под рукой — другое дело. Раз враг сидит в мышиной дыре, значит, его отсюда надо не выковыривать, а выкуривать.